Я метнулся к выходу и с ужасом увидел, как могильная плита с тихим зловещим шорохом занимает своё исконное место.
Глава 31
Люсьен.
- Замуровали, демоны! - нервно хихикнул Алекс. – Как удобно, тут тебе сразу и могила, и плита надгробная, и памятник. Жаль только, фамилий и эпитафии не будет.
- Обнаружил в себе склонность к чёрному юмору? - я поставил фонарь на пол и, поднявшись к плите, отрезавшей нас от мира, прислушался.
Было тихо, затем об плиту что-то ударилось, и снова всё смолкло.
- Мэтти, - позвал я, - Ау, ты меня слышишь? Меня вообще кто-нибудь слышит?
Звенящая тишина была мне ответом. Придётся выпутываться своими силами. Я надавил на плиту и поднатужился, пытаясь столкнуть её с места, естественно, у меня ничего не получилось. Видимо, механизм, приводящий плиту в действие, не менее надёжно её блокировал.
- Я так думаю, что нужно поискать кнопочку. По-другому вряд ли откроешь, - глубокомысленно изрёк Алекс.
Я обернулся к нему. Он стоял у письменного стола и перелистывал тетрадку, лежащую на нём.
- Ты посмотри, как интересно, - он быстро пробегал глазами страницы, - прадед создал здесь себе убежище. Никакой Агнесс Дюпри не существовало. Охренеть. Нет, предок или перечитал авантюрных романов, или страдал крайней формой паранойи, или то и другое вместе. Кстати, там над кушеткой веревочка, дёрни за неё, плита и откроется.
- Издеваешься? Я тебе кто? Красная Шапочка? – хмыкнул я.
- Серьёзно, Люсь, здесь так написано. Читаю: для того, чтобы открыть плиту изнутри, потяните за верёвку над кушеткой.
Я забрался на кушетку и исследовал стену в поисках верёвки:
- Нет здесь ничего. Ни верёвки, ни шнурочка, даже завалящийся ниточки нет. Поищи другой способ.
- Другого нет, - Алекс закрыл тетрадь. – Поздравляю тебя, ты умрёшь в моей охренительной компании. Ты рад?
- В экстазе, - буркнул я.
- О! А вот и ещё одна записочка, - мальчишка поднял с пола листок бумаги и выразительно прочитал. – Как сюда, так и отсюда. Настала пора посмотреть на всё при свете полуденного солнца.
- Да, шиза к твоему предку явно подкралась незаметно. И зачем такие сложности? То полнолуние, то полдень.
- Я так понял, нам надлежало вернуться в дом, дождаться солнечного полдня и снова активировать медальоны? – Алекс сел на кушетку и обхватил себя руками. В склепе было достаточно холодно, а он был в короткой майке и шортах.
- Ты правильно понял. Когда выберемся отсюда, проверим.
Я сел рядом с ним, откинулся на стену, и притянул его к себе на колени, крепко обняв.
- Ты думаешь, мы выберемся? Я сильно сомневаюсь. Мы же даже никому не сказали куда идём. И Мэтти… Что могло с ним случиться? – Алекс доверчиво прижался головой к моему плечу.
- Что с Мэтти, я не знаю. Надеюсь, что всё хорошо, и он уже побежал за помощью. И мы обязательно выберемся. Надо верить в лучшее, - поцеловал я его в висок.
- А пока что? Будем обустраиваться, гнездо совьём? – улыбнулся Ал.
- А пока, Дюймовочка, поговорим на отвлечённые темы, - я притянул его поближе, сомкнув руки у него на животе.
- Вот, кстати, по поводу Дюймовочки и поговорим…
- Тебе не нравится, что я тебя так зову? – усмехнулся я, ткнувшись губами в его шею.
- Я не об этом. У меня научное наблюдение, - захихикал Алекс, - в нашей семье целых три гейские пары.
- Леон с Женькой, Родька с Олегом, а третья, это я так понимаю, мы? - я обнаглел и прочертил на его шее влажную дорожку языком. Алекс дёрнулся и порывисто вздохнул.
- Ну, да!
- Да ну? А мы пара? – я добрался до его ушка и прикусил мочку.
- Судя по тому, что ты сейчас делаешь, думаю да, - с придыханием ответила фея. - Дай договорю. - Он попытался уклониться от моего следующего поцелуя-укуса, но я ему не позволил.
Повернул его голову к себе и впился в соблазнительные губы. Боги, я схожу с ума от его вишнёвой помады. Целовал нежно, ласково. Дразня, провёл по его губам языком, слизывая остатки вишнёвого вкуса. Алекс слегка приоткрыл рот, пропуская мой язык внутрь, позволяя мне ласкать жаркую влажную глубину. Как же он целуется! У меня просто крышу срывает. Через минуту, вспомнив о том, что нужно дышать, я оторвался от него и, облизнувшись, спросил.
- Так о чём ты говорил?
- А? – Алекс попытался сосредоточиться на вопросе, поначалу у него это получалось плохо, но, наконец, он собрался. - Вот посмотри, у всех наших пассивов есть прозвища. У Женьки…
- Он не совсем пассив, он «уни», - улыбнулся я.
- Серьёзно? – протянул Ал и посмотрел на меня странным взглядом, я в ответ усмехнулся, прекрасно понимая, о чём он подумал.
- Прикидываешь, сможешь ли справиться с ролью актива? - поинтересовался я.
- Ну да, - протянул Алекс, но тут же спохватился, - да ну… Тьфу на тебя. Не сбивай с мысли. Так вот. Женьку Леон называет бельчонком или солнышком. В принципе можно считать, что оба прозвища мужского рода. Солнышко, оно, конечно, среднего, но всё равно… Олега называют или одуванчиком, или ванилькой. Здесь уже появилось прозвище женского рода, но и мужского есть. А вот ты меня зовёшь или Дюймовочкой, или феей. И всё женского рода, - с печалью в голосе закончил Алекс.
- Тебя это напрягает? - заинтересовался я.
