- Да неужели? – Катя прищурилась. – Хочешь, я тебе расскажу, что я вижу со стороны? Хотя, всё равно расскажу. Я пришла сюда, когда Женечке только исполнилось двадцать и его дед повесил на мальчика свою компанию, которая, еле держалась на плаву. За два года он её поднял на недосягаемую высоту. Через два года, твой отец решил устраниться от дел и ушёл на пенсию, повесив на мальчика ещё одну компанию. Он пытался отвертеться, но ему не дали. По сей день он пашет, как проклятый, без праздников и выходных. Хочешь, опишу его обычный день? В шесть утра подъём, чашка кофе и через полчаса он улетел в первый офис. В течение дня он мотается между центральными офисами компаний и к вечеру, выжатый, как лимон, приползает домой. Здесь его обязательно встречает кто-нибудь из родственников, с проблемами, конечно, по-другому не бывает. И солнышко, вместо отдыха, разруливает эти семейные проблемы. Затем приходишь ты… Уставший…
- У меня…- Екатерина остановила меня взмахом руки.
- Я ничего не говорю, у тебя серьёзная работа и Женечка это прекрасно понимает. И не показывая виду, что сам устал, как собака, терпеливо выслушивает твои рассказы. Заметь, ты его делами не поинтересовался на моей памяти ни разу. А когда у него были проблемы и он попытался с тобой поделиться, ты помнишь, что ты ему сказал?
- Я в этом всё равно не понимаю, так что не грузи меня… - со стыдом прошептал я.
- Именно. А ты думаешь, он в операциях на сердце что-нибудь понимает? Или ему интересно слушать, какой мудак профессор Сельский? Но слушает… О своих же проблемах он больше не заикался. Как же, ведь их Величеству не интересно, - голос Кати просто сочился сарказмом. - Ладно, я отошла от темы. Так вот весь вечер он терпеливо выслушивает твоё нытьё, а потом успокаивает. Затем, как у вас получится: или секс, или ты заваливаешься спать. Женька всегда ложится с тобой. Что ты там говоришь? Не можешь уснуть, если его нет под боком. Он дожидается, когда ты уснёшь, а потом спускается в кабинет. Поскольку за Тимуром одно время приходилось проверять всю его работу. Он же в депрессии был. До двух ночи Женька правит чужие грехи, затем ползёт спать, а в шесть утра всё начинается по новой. Ах да, забыла сказать, у него в течение дня находится время, чтобы увезти одного ребёнка в художку, другого на борьбу, третью на каток, а потом забрать оттуда. Мне иногда кажется, что он придумал способ делать сутки резиновыми.
Я сидел, опустив голову, мне на это даже нечего было возразить. Блин, я что, такой мудак? Я же пообещал, что буду любить его, оберегать и заботиться. Вместо этого он: любит, оберегает и заботится. Вот чёрт! Почувствовав себя последним козлом, схватился за телефон и набрал номер бельчонка. Трубку он не брал долго, я уже начал волноваться, поэтому, когда услышал тихое: «Алло», - заорал:
- Женька!
- Не кричи, не надо,- перебил он меня, - я знаю, что виноват во всём, что это я настоял, чтобы Алекс поехал во Францию. Я всё понимаю, Леон, - а вот это уже плохо. Не Лёнька, Леон. Очень плохо. – Прости, я постараюсь всё исправить, завтра вылечу к Люсьену. А сейчас… - его голос стал ещё тише, - прости, я устал.
В трубке раздались короткие гудки, а я вскочил.
- Катя, я к Тимуру с Машей, а потом в Мирск. Не жди меня. Поеду грехи замаливать.
Войдя в дом брата, с порога услышал истеричные крики Машки:
- Какого чёрта вы все Женьку послушались, зачем отпустили ребёнка. Что теперь делать? Женьке я всё высказала…
- Что? – услышал я голос своей матери. – Тимур, и ты её не остановил? Вы что, с ума все сошли? Он что, знал, что так выйдет? А уж тебе, Мария, Женечку в чём-то обвинять совсем грешно, и тебе, Тимочка. Хоть ты мне и сын, но я молчать не буду. Пока одна в тюрьме сидела, а другой депрессовал, Женька вашим детям стал и мамой и папой в одном флаконе. И если вы не заметили, то со всеми проблемами они бегают к нему, а не к вам. Так что наезжать на него я вам не позволю. Ему сейчас и так плохо, - выдав гневную речь, мама повернулась к дверям и зашипела. – А ты почему здесь, а не в Мирске?
- Уже еду, просто я не знал, что вы уже в курсе.
- Мы в курсе, - отрезала мама, - вали в Мирск. Женька, конечно, рванёт во Францию, проводить спасательную операцию?
- Конечно, - тяжело вздохнул я, - и, зная Женьку, он эту операцию проведёт с блеском. Ладно, я поехал. – Чмокнул маму в щёчку и уже почти вышел, когда услышал Тимура.
- Извинись перед ним за Машку. Она не хотела ничего плохого.
- А она никогда не хочет, а делает… Ладно, извинюсь. Тем более мне и за себя извиняться нужно.
Дорогу до Мирска одолел в рекордно короткие сроки, но всё равно приехал уже глубокой ночью. Хорошо, что у меня есть ключи от Женькиной квартиры. Тихо открыл дверь и прошёл внутрь. Из гостиной раздавался приглушённый звук, работал телевизор. Осторожно открыл дверь и заглянул: Женька, свернувшись клубочком, спал на диване. Подошёл и опустился рядом, положив голову на подушку рядом с его. Во сне он выглядел по-детски беззащитным. Ему ну никак нельзя было дать двадцать пять лет. Мальчишка… Самый любимый.
