Я прижал рыжее солнце к машине, расположив руки по обеим сторонам от него. Он вскинул голову, уставившись на меня своими невозможными глазищами. И почему раньше мне казалось, что они у него тусклого болотного цвета? Вон, как сияют. Ни дать ни взять изумруды высшей пробы.
- Что ты мне пытаешься доказать, ванилька? – в голосе Женьки была явная насмешка.
- Может быть то, что я давно не маленький ребёнок? А вы с Родькой продолжаете об этом забывать? – прошипел я.
- О да! Не маленький? Так и веди себя соответственно… Что вы там с Родькой не поделили? Кто из вас сверху? Роль вечного пассива наскучила? А братишка намёков не понимает? Так примени силу, - было видно, что Женька тоже не на шутку разозлился.
- Силу, говоришь? – в моём голосе плескался яд. – С тебя пример взять?
Я прекрасно понимал, что бью ниже пояса. Женька за тот случай себя так и не простил. В его глазах тут же появилась боль, но мою злость уже ни что не могло остановить. Ей нужен был выход.
- Силой… - рявкнул я, и впился в его губы поцелуем. Он не был нежным и сладким. Это было жёстко и зло.
Женька не пытался меня оттолкнуть, прекрасно понимая, что не справится. Я уже давно был выше и сильней его, у него не хватило бы силы на сопротивление, но и позволить мне творить, что хочешь он тоже не мог, поэтому просто укусил. Не сильно, но ощутимо. Этот укус словно отрезвил меня, и я в ужасе отпрянул. Женька же не сделал ни одного движения, он просто стоял и смотрел на меня, а из уголка его губ медленно стекала струйка крови.
- Прости, - я вскинул руку и нежно стёр кровавую дорожку с его подбородка,- Прости. Мне стыдно. Я, честное слово, не знаю, что на меня нашло. Прости…
- Ну, - он грустно улыбнулся, - ты теперь знаешь, что я чувствовал тогда, когда напал на тебя в гараже. По сути дела, мы почти квиты. И часть вины ты с меня снял. Олег, - он потянул меня за прядь волос, - если ты не хочешь, чтобы к тебе относились как к маленькому ребёнку, так и веди себя соответственно. Ты же приучил Родьку к такому отношению к твоей персоне. Сам разрешил ему себя так с собой вести. Он все твои прихоти исполняет, ты пальчик порежешь, он над тобой сюсюкать начинает, а ты с этим миришься. Это он, мол, так свою любовь доказывает. Какая нахер любовь? Ты как фарфоровая кукла. Тебя укутали в вату, уложили в коробочку и временами достают, чтобы полюбоваться и поиграть, а затем опять в ватку заворачивают. И ты всегда был с этими правилами игры согласен. Ах, Родечка… Ах, любимый… И правила игры годами не менялись. А тут вдруг кукла решила назад в коробку не ложиться. Мало того, у неё своё мнение появилось. Правила игры нарушены… Родька недоумевает и пытается поступать так же, как и всегда, а ты, вместо того, чтобы спокойно с ним поговорить, не находишь ничего лучше побега. А дальше что? Прошла любовь? Фенита ля комедиа?
- В том-то и дело, что я продолжаю его любить. Сильно. Так сильно, что от этого больно… Но и отношения такого к себе терпеть больше не хочу. Мне не нужна его покровительственная снисходительность. И слепое обожание тоже не нужно. Равноправие – на меньшее не согласен.
- Так поговори с ним, объясни. Потребуй этого равноправия, в конце концов.
- И что я ему скажу?
- Ха, - Женькины глаза озорно блеснули, - скажи, что если он не согласится побыть пассивом, у тебя член атрофируется за ненадобностью, и ты так и останешься с этой стороны девственником. А ещё можешь припугнуть, что найдёшь себе девушку. Ты, в отличие от меня, вроде бы с девушками тоже можешь?
- Теоретически могу, - грустно усмехнулся я, - практически никогда не пробовал. Да и не могу я изменять… Я же потом себя гадом последним чувствовать буду.
Мы снова сели в машину и поехали в сторону дома, остаток пути проделали в молчании, думая каждый о своём. А дома меня ждал сюрприз в виде приехавшего Родьки. Увидев его, я застыл на пороге, изображая жену Лота. Он хмуро смотрел на меня:
- Ну, здравствуй, пропажа. Ничего мне сказать не хочешь?
Я молчал, сказать я хотел многое, но не знал как, да и Леон, который вольготно расположился здесь же на диване, слегка мешал.
- Лёнечка, радость моя ненаглядная, - быстро сориентировался Женька, - пойдём-ка поможешь мне с покупками. А вы, мальчики, поднимайтесь к Олегу в спальню. Там вам будет удобнее разговаривать. И не только разговаривать, - шепнул мне Женька на ухо, засунув что-то в карман.
Я решил воспользоваться советом нашей белочки и утянул Родьку наверх. Втолкнул его внутрь комнаты и закрыл дверь, подперев её спиной.
- Вот теперь можем и поговорить, - я смотрел в родные серые глаза и моя решимость куда-то испарялась. А может, ну его к чёрту, этот разговор?
- Одуванчик, я три дня ломал голову над тем, чем так сильно тебя обидел, что ты сбежал. Три долбанных дня. Если ты решил от меня уйти, то так и скажи… Не надо играть. Я … - Родька нервно сглотнул, - мне плохо будет, но я отпущу тебя, если тебе это нужно. Я всё понимаю…
