Зашла речь о сосне — и мы скажем несколько слов и о другом явлении в лесоводстве, которое наш защитник природы Николай Боев назвал «соснофилия». Сосна — ценное дерево, его саженцы легко выращиваются и принимаются — это никем не оспаривается. Но массовые или скорее неосмотрительные посадки сосны, где надо и не надо, грозят нам тем, что, во-первых, нарушится соотношение между лиственными и хвойными лесами и, во-вторых, мы создадим тысячи однообразных, подверженных вырождению культур сосны. Вырубим какой-нибудь лиственный лес и — давай на его место сажать сосны! Вырубим под предлогом реконструкции какое-нибудь якобы чахнущее буковое насаждение — и посадим на его месте опять-таки сосны! Или в лучшем случае — ели. Таким образом и была заменена значительная часть лиственных лесов Стара-Планины хвойными — притом в большинстве случаев вполне успешно. Но сосновое однообразие начинает не только раздражать зрение, оно доходит до крайности, над которой пришло время задуматься.
Мы явно увлеклись и вырубкой старых деревьев. Вне всякого сомнения, они должны были пасть первыми при проведении в лесах вырубки, но кое-где хоть сколько-нибудь из древних лесных патриархов можно было бы оставить. Старые деревья, помимо того, что полезны как осеменители, придают лесу еще и неповторимый колорит именно своей старостью, своими узловатыми стволами, своей горбатостью и кривизной, следами бурь и молний, шрамами от борьбы со стихиями. И еще они необходимы птицам и животным, живущим в дуплах. Уже лет двадцать я почти не слышал голоса филина в наших лесах. Дикие кошки исчезли на наших глазах главным образом из-за отсутствия дупел, исчезают лесные и каменные куницы. Да бог с ними, с куницами, но вот и белкам теперь негде укрыться, так же как и сычам, совам, мелким и крупным дятлам, вертишейкам, а главное полезным мелким птицам: поползням, скворцам и синицам, которые выводят птенцов только в дуплах деревьев и являются лучшими санитарами леса. Одно семейство скворцов уничтожает 50 тысяч вредных насекомых — растениеядных клопов, бабочек и других. Любимая еда поползней — долгоносики-короеды, которых они разыскивают и истребляют с таким усердием, что на двух с половиной квадратных сантиметрах отмечается до 70 следов их крючковатых клювов.
Не отстают от них и синицы, которые истребляют гусениц-златогузок и различных вредоносных бабочек. Одна пара синиц уничтожает за год 120 миллионов яиц насекомых или 150 тысяч гусениц!
Когда мы вырубали старые деревья — жилища этих бесценных птичек и птиц — мы совершенно забывали об их полезности, и это дошло до нас только тогда, когда насекомые-вредители размножились в таком количестве, что сожрали всю листву в наших дубовых лесах и пришлось травить их (а из-за них и самих себя) ДДТ. Не говоря уже о том, что при массовом опрыскивании ДДТ мы истребляли уйму полезных птиц и животных и нанесли серьезный ущерб полезной лесной фауне, в еще большей степени расшатав ее биологическое равновесие.
В Родопах, у дороги, связывающей Белицу и Энихан, росла группа старых, даже не столетних, а многовековых буков. Сохранились они там видимо из-за чешмы, на которую эти древние гигантские буки бросали свою плотную тень. Весной, когда птицы высиживали на ветках этих буков своих птенцов, по всей округе разносилось их пенье. Было истинным счастьем, утолив жажду холодной водой из чешмы, послушать птичье веселье, поглядеть и порадоваться этим, каким-то чудом уцелевшим, все еще пышным буковым патриархам. Стволы их были такими толстыми, израненными и узловатыми, что не могли служить пиломатериалом. Но несмотря на это, года два назад сюда привезли моторные пилы и повалили их. Затем распилили, но поскольку расколоть кряжи так и не удалось, под них положили взрывчатку и разнесли их в щепки. Несколько дней возле старой, осиротевшей чешмы раздавался грохот и треск, как на войне. Обломанные ветви, щепки и корни разлетались при каждом взрыве, пока, наконец, эти чудесные деревья не были стерты в порошок. И никому не было жаль этих пятисотлетних патриархов! Никому не пришло в голову сохранить это маленькое птичье царство, ну хотя бы для того, чтобы оно просто радовало человеческий глаз.
Таким же образом были уничтожены старые ели возле проходящей по гребню Мазар — Гидик — Персенк римской дороги. На этом месте сохранился древний участок искусно вымощенной булыжником дороги (то ли римлянами, то ли турками — это не имеет значения), окруженный великолепными елями, которые так сливались с этой вымощенной дорогой, что просто невозможно было понять, что к чему здесь подлаживалось — то ли эти ели к булыжнику, то ли булыжник к елям. Не знаю, есть ли еще где в горах Болгарии подобное сказочное место, образец такого чудесного слияния природы и старины. Сделаешь шаг по этой древней мощеной дороге — и слышишь, как он отдается в зеленой стене елей по крайней мере раз пятнадцать, словно всамделишная кавалерия проходит по дороге. Чирикнет дрозд — и ему ответят сто с помощью эха.
…Так вот эти деревья были вырублены.
