— Жень, — вздохнул он, — дело не в том, что об этом кто-то узнает. Хотя и в этом тоже — врать не буду, — он не знал, как правильно подобрать слова, чтобы объяснить ей свою позицию. Но сделать это было необходимо. — Тебе не кажется, что ещё… рано? Да, ты достигла возраста согласия, да и мне нет восемнадцати, поэтому мы в равных условиях. И, обоюдно на всё соглашаясь, останемся чисты перед законами нашей страны. Но кому они нужны, эти законы? Глебу, который, являясь хорошим отцом, просто не примет сам факт наших отношений? Окружающим, которые станут шептаться у нас за спинами? Что-то сомневаюсь… Но даже не это главное. Я просто не хочу, чтобы ты пожалела. Я не хочу торопиться — зачем? Куда это нас заведёт? Ты должна понимать, в какой мы с тобой ситуации — мы ведь не сможем просто взять и во всеуслышание заявить, что мы теперь вместе. Боюсь, не все — далеко не все! — поймут нас, примут этот факт. Это ведь нонсенс — мы с тобой брат и сестра, пусть и сводные, не кровные, пусть, по сути, совершенно чужие друг другу люди. Если бы мы были старше, вряд ли это стало бы причиной всеобщего порицания. Но мы с тобой ещё учимся, не забывай. В нашей чёртовой школе! С чёртовыми учителями, среди которых есть такие гиены… Одна Крыса чего стоит, — припомнил он завуча, «горячо любимую» всеми без исключения — и учениками, и родителями, и коллегами, Крымову Раису Викторовну. — Представь, сколько будет шума, если какой-нибудь доброжелатель ей настучит, и если она вдруг решит влезть в наши дела, в нашу семью. Представь реакцию родителей. Представь, чем это может обернуться, если она, или кто-то другой, так же любящий совать свой нос куда не надо, зайдёт в своём морализме слишком далеко. Убийственный аргумент оставить всё как есть, не находишь? Хотя бы до того момента, когда я навсегда распрощаюсь с нашей долбаной школой. Недолго ведь осталось… А ещё лучше, до момента, когда тебе исполнится восемнадцать, и тогда вообще никаких вопросов… Но чёрт с ним, — продолжил он, выдержав небольшую паузу. — Не думаю, что мы действительно станем кого-то посвящать в то, что между нами, уверен, ты целиком и полностью с этим согласна. Возможно, даже удастся какое-то время скрываться от друзей и одноклассников, и даже от родителей. Но дело не в этом… — он снова ненадолго замолчал. — Зачем это тебе? Я ведь не просто так задал этот вопрос. Зачем? Сейчас?
Женька задумалась, переваривая услышанное. Трудно было поспорить с доводами Святослава. Но всё же противный червячок грыз её изнутри, не давая просто согласиться со всем, что сказал сводный брат, и пока оставить всё, как есть.
— Я… хочу, — она не стала юлить. — Ведь рано или поздно это всё равно произойдёт! Не с тобой, так с кем-то ещё. Но я не хочу с кем-то, я хочу, — Женя замялась, но затем подняла глаза и решительно посмотрела на него: — хочу, чтобы первым был ты.
Конечно, Славу эти слова в хорошем смысле слова тронули. Но всё же он чувствовал, что это далеко не всё, что сестрица явно чего-то не договаривает.
— Заметь, я не говорю, что у нас с тобой никогда не будет секса, — аккуратно произнёс он, решив называть вещи своими именами. — Просто всему своё время. Наше ещё не пришло.
Внезапно Евгения дёрнулась и вскочила с кровати. Он заметил, как снова блеснули глаза с собирающимися пролиться слезами… Вот и ожидаемая истерика. Чёрт! Да что он такого сказал-то? Словно это он её домогается… Абсурд какой-то!
— А чьё пришло? Твоё с Лисицыной? — обиженно бросила Женька. — Или с кем-то ещё? Почему ты с ними не вспоминаешь о возрасте и о мнении окружающих? Почему с ними — всё это для тебя не преграда?!
18
Так вот в чём дело! Святославу с трудом удалось подавить улыбку… Он распекается, выкладывая действительно важные, на его взгляд, вещи, а тут всего-то банальная ревность! И как он забыл, что Жендос видела его с Лисой тогда на вечеринке?
Он встал, намереваясь подойти к насупившейся девчонке, но она обиженно дёрнулась, порываясь убежать. Слава пресёк попытку, поймав её за руку, и притянул, прижимая к себе спиной и сжимая в крепких объятиях.
— Ревнуешь? — шепнул ей на ухо.
— Отпусти, дурак, — Женька попробовала вырваться.
— Это хорошо, что ревнуешь, — тихо посмеивался он. — Только никогда с этим не перегибай.
— Ты издеваешься? — Святослав всё-таки ослабил захват и дал ей повернуться к себе лицом.
— Ничуть.
— Отпусти!
— Не хочу, — продолжал улыбаться он. — Жень, всё, что было раньше — было раньше. Для меня это не имеет вообще никакого значения. Зачем вспоминать об этом сейчас? Я же не припоминаю тебе твоего Йорика.
— Он не мой, — скривилась девчонка. — И вообще, это было… недоразумение.
— Вот и Лиса — такое же недоразумение.
— Но у меня же ничего не было с Кедровым!
— А у меня — с Лисицыной!
— Но я же видела!
— И много ты видела? — скептически уставился Святослав на Женьку.
— Достаточно.
— И теперь тебе не даёт покоя тот факт, что с ней я мог позволить себе зайти чуть дальше, так? А с тобой — нет, — сделал вывод Слава.
Евгения молчала. Значит, так и есть, он прав.
