Он потянулся к ней, схватил за руку и уверенным движением стянул с дивана на пол. Затем притянул ближе, пристально, не пряча смешинок во взгляде, посмотрел в глаза и, убрав с лица невидимую прядь волос, снова поцеловал.
Вот так просто и без предисловий — взял и поцеловал.
И на этот раз Женька ответила. Сначала робко, неловко, затем всё больше и больше раскрепощаясь, она потянулась к Святославу, зарылась руками в его волосы, когда тот за талию привлёк её ещё ближе, вынуждая забраться к себе на колени.
Фильм был благополучно позабыт, пока они наслаждались внезапно осознанным и принятым чувством взаимного притяжения. Для Жени этот фейерверк ощущений был внове — впервые в жизни она была настолько близко к парню, казалось, каждой клеточкой своего тела чувствовала исходящее от него тепло и желание быть рядом, прикасаться. Славе же стоило больших усилий держать себя в руках — ведь он был здоровым молодым человеком, со здоровыми мужскими потребностями…
Он знал, что подписывает себе приговор, позволяя всему зайти так далеко — ведь даже простые поцелуи для Евгении, при её неискушённости, значили очень много. Но назад дороги не было, и он, само собой, понимал это. Понимал, но ничего не мог с собой поделать. Это была Женька, его Женька, с некоторых пор самая желанная девчонка на свете! Вихрем ворвавшаяся в его комнату и в его жизнь, перевернувшая её вверх тормашками, занявшая в его голове куда больше места, чем ему бы хотелось. Такая чистая, такая сладкая… Его нахалка. Его Колючка…
— Жень, — тихо произнёс он, нехотя отрываясь от её губ. — Что мы творим, а?
Она ничего не ответила, и лишь слегка ошалело смотрела на него своими распахнутыми глазищами.
А что ей было говорить? Разве есть слова, которыми можно было выразить то, что сейчас творилось у неё внутри? Словно вместо крови бурлила раскалённая лава… И только одна мысль стучала набатом в голове — только бы всё это не прекращалось, только бы не прекращалось… Только бы оказалось правдой!
Переместившись на диван, они ещё долго не могли оторваться друг от друга, изучая, наслаждаясь, растворяясь в чувствах, которым внезапно дали волю. Это было так необычно, то, что происходило сейчас между ними… Но тем не менее казалось таким естественным, правильным — а как иначе? Если их тянет друг к другу, что может быть ненормального, неправильного в том, что случилось? Нет, ничего предосудительного Слава себе не разрешал, а природная стеснительность и неопытность Жени не позволяла той даже помыслить о более смелых, чем бесхитростные поцелуи и невинные прикосновения, действиях. Но даже их хватало, чтобы на какое-то время выпасть из реальности, забыть о том, кем они друг другу приходятся, не думать, к чему это всё приведёт, и что вообще будет дальше…
— Ты спишь уже, — констатировал Слава, перебирая волосы на голове, покоящейся у него на плече.
— Угум, — не стала возражать Женька, буквально обвившаяся вокруг него.
— Давай, пошли наверх…
— Не хочу.
— Жень!
Она только промычала что-то, что можно было истолковать, как отрицательный ответ.
Было далеко за полночь. Весь вечер они провалялись на диване, кутаясь всё в тот же сине-зелёный плед и перемежая поцелуи и несмелые изучающие ласки разговорами. Болтали ни о чём, смеялись, снова целовались до боли в губах, не в силах до конца осмыслить происходящее и отвлечься друг от друга. Пока Женька не стала «клевать носом».
Слава высвободился из захвата её рук и ног, слез с узковатого дивана, где было явно маловато места для двоих, и, недолго думая, снова подхватил лёгкую как пушинку девчонку на руки, намереваясь перенести в комнату.
— Что-то зачастил я тебя на руках таскать, Евгения, — незло пробурчал он, когда та, явно пробудившись, обвила его руками и ткнулась носом в шею.
— Так не таскай, — резонно заметила Женя.
— Что, прямо тут бросить? — Святослав уже поднимался по лестнице.
— Не бросишь! — уверенно заявила она.
— Я же говорю — нахалка!
Поднявшись на второй этаж, он ногой толкнул дверь в её спальню, вошёл и всё-таки бросил Женьку. На кровать.
— Эй! Что за обращение с хрупкой девушкой? — возмутилась та, деланно отворачиваясь от него.
— Спи давай, хрупкая девушка.
Слава наклонился, и Женя уже ждала ещё одного поцелуя, но сводный братец лишь натянул на её голову сбившийся плед и, шутя, шлёпнул по пятой точке.
— Ты куда? — встрепенулась она, выбираясь из-под пледа, когда поняла, что Святослав явно собрался уходить.
— Спокойной ночи, — на миг остановился тот в дверях.
Он произнёс это веско. Твёрдо давая понять, что не останется в её комнате.
— Спокойной, — только и оставалось сказать в ответ, и Женька снова упала в подушки.
— До завтра, Колючка, — прозвучало уже более мягко и насмешливо, и Светик скрылся за дверями.
По правде говоря, голова у Женьки шла кругом, и ей даже необходимо было перевести дух, немного побыть одной и привести мысли в порядок.
