Следующей пошла мышка Лапочка, она просто тряслась от страха, так как филины едят мышей. Бедная Лапочка спросила: «А п-п-почему тебя назвали Зима?». Филин молча расправил крылья и повернулся на своем насесте, показывая, что перья с внутренней стороны крыльев у него полностью белоснежные.
Следующей подошла я. Мне было немного страшно, но все же я собралась с духом и спросила: «А сколько вам лет?». Зима что-то подсчитал в уме и ответил: «Я уже очень стар, мне целых сорок лет».
Мы все просто опешили! Я никогда не встречала кого-либо, дожившего до такого возраста.
Последним к филину робко приблизился зайчик Беляк. Он был очень пуглив, и больше всех боялся Зиму. Уж каких трудов нам стоило уговорить его пойти с нами, даже рассказать страшно.
Стараясь унять дрожь в голосе, Беляк спросил то, что в тот момент волновало его больше всего: «Скажите пожалуйста, как нам попасть отсюда домой поскорее?».
Зима снова забавно наклонил голову набок, о чем-то подумал, и сказал: «Вон там, справа от вас, есть тропа, она проходит через чей-то заброшенный небольшой огородик, и ведет к холму с очень крутым склоном, подняться по нему нельзя, поэтому и гости ко мне приходят той же дорогой, что и вы, а вот если взять кусок бересты и съехать с холма, то вы очень быстро окажетесь недалеко от дома». Затем филин попрощался с нами, и закрыл глаза, словно сразу же уснув на своем насесте. Все случилось так как он и сказал, с упавших березовых веток мы надрали гладкой бересты и, действительно пройдя через небольшой огородик (хотя он вовсе не выглядел заброшенным), поднялись на холм, а затем быстро и весело съехали с него, словно с горки зимой. А там и до дома оставалось недалеко.
Брусника на некоторое время замолчала, молчал и Колючка.
— Знаешь дружок, есть в этой истории одна странность, о которой я не задумывалась раньше, так как давненько не вспоминала эти события, — сказала белочка.
— И что же это за странность? — любопытно спросил Колючка.
— То, как Зима наклонял голову, когда раздумывал над нашими вопросами, — задумчиво сказала Брусника. — Такое ощущение, что он прислушивался к кому-то в пещере.
Маленькие путешественники шли по узенькой тропинке, которая петляла между кустов. Ярко светило солнышко, и щебетали, переговариваясь о своем, птички.
— Скажи Брусника, — спросил вдруг Колючка. — А твой друг Клювик не может мне помочь?
— Я уже об этом думала, дружок, — ответила белочка. — Но боюсь, что Клювик лишь воробей, он не сможет перенести тебя через реку, а расположение бродов он не знает.
— Жаль, — сказал Колючка. — А то мне немного боязно идти к старому филину.
— Это почему же? — спросила Брусника.
— Ну, а вдруг он не захочет мне помогать? Или скажет, что я теперь всегда буду один, за то, что поджег лес.
— Во-первых — ты лес не поджигал, это была нелепая случайность, и во-вторых — когда папа рассказывал мне о Зиме, он всегда заканчивал одной фразой, он говорил — тот кому действительно нужна помощь, обязательно получит её.
Колючка немного успокоился после этих слов, и они продолжили путешествие. Тропинка привела их на небольшую ровную полянку, на которой были заросли черники. Ежик и белочка собрали немного ягод, и с удовольствием перекусили.
— Куда дальше? — спросил Колючка, довольно облизываясь.
— За этой поляной нам нужно будет двигаться очень осторожно, потому что там начинается территория Лиса, а его нужно опасаться.
Колючка посмотрел на другой конец поляны — лес за ней сразу же показался ему угрюмым и мрачным.
Друзья встали и двинулись в путь. Колючка заметно нервничал, и Брусника взяла его за руку, чтобы успокоить. Они шли тихо, и с замиранием сердца ловили ушами каждый шорох, опасаясь услышать крадущиеся шаги. Так ежик и белочка шли до самого вечера, изредка останавливаясь на привал. Когда стемнело, путники расположились в корнях могучего дерева, Брусника достала из рюкзачка пару бутербродов, и друзья с аппетитом поужинали. Затем Колючка забрался к Бруснике под бочок, и быстро заснул, а белочка гладила его по щеке, и прислушивалась к ночному лесу.
Посреди ночи Колючка проснулся оттого, что его кто-то тряс за плечо.
— Колючка! — тихонько прошептала Брусника. — Проснись дружок!
— Что такое? — сонно спросил ежик.
— Быстрее полезай на дерево, — взволнованно сказала белочка. И посмотрев ему в глаза, еле слышно прошептала: «Мы не одни».
После услышанного, с Колючки мигом слетел сон, и он сразу же начал карабкаться на дерево. В этот раз он двигался уже быстрее, в основном из-за страха, но также из-за того, что он это уже делал. Когда ежик долез до нижней ветки, его нагнала Брусника, в три прыжка взлетев на дерево, и начала изо всех сил помогать ежику взобраться еще выше.
