Главный секьюрити странно, сдавленно фыркнул и ответил, выдвигая вперед квадратную челюсть:
— Зато я отпускаю. Переживет Дмитрий Константиныч, я ему в сиделки Наташу пришлю до завтра.
Мужчина взлетел на ноги одним гибким, кошачьим движением — спортсмен-самбист, однако, черный пояс — ухватил мою протянутую ладонь, помог подняться, обнял, прижал. Шепнул в ухо:
— Сам со всеми договорюсь. Не дергайся.
Кивать и вообще благодарить не имело смысла, тем более что прикатил лифт и из него вышагнул Коля. Увидал меня, приветливо улыбнулся, признавая, хлопнул по ссутуленной спине, присвистнул удивленно:
— Привет, зомбя! Ну у тя и видок — зашибись!
Сгреб в охапку и уволок на хрен. Даже с Димой попрощаться не дал. Впрочем, я и не сопротивлялся — шел покорно, куда ведут, позволил загрузить свою тушку в машину и почти сразу, уже в дороге, уснул крепким сном.
Не помню, как очутился в постели, как и кто именно меня раздевал — дрых без задних лап. А разбудил меня Валера, поцелуями.
Я обвил шею блонди руками, счастливо вздохнул и проворковал — прямо в его жаркие, растрескавшиеся от температуры губы:
— Лерка… Ты все еще больной совсем…
— Ага, — гнусаво подтвердил мой парень, нависая сверху и шмыгая текущим красным носом, — больной. А что?
— А ничего, — я аккуратно отстранил красотулю прочь, перевернулся на бок, — высморкайся хотя бы! Чего лезешь сопливый?
Лерка сконфузился, повозился и сел. Уцепил с тумбочки рулон туалетной бумаги, оторвал приличный кусок, чихнул в него и с отвращением уставился на запятнавшие белоснежную поверхность комки зеленоватой слизи.
— Ненавижу болеть, — сообщил, не поворачиваясь, передернув плечами, — сам себе противен такой, — и дернулся было уходить, но я не пустил — схватил за край футболки, притянул, повалил на спину.
Поинтересовался, прижимая к простыням:
— Далеко собрался? Я по тебе соскучился, вообще-то!
Лерка широко распахнул воспаленные глаза, трепыхнулся и обнял меня в ответ.
— А насморк? — мявкнул, растерявшись и обрадовавшись.
Смешной, жутко горячий, заросший рыжеватой щетиной, родной. Мой.
Я ответил, лучезарно улыбаясь:
— И по насморку твоему тоже соскучился, честно. Веришь? Только чур — я сверху!
— Угу, — с готовностью буркнул блонди, — давно пора было уже!
— Чего пора?
Блондин хихикнул и провоцирующе потерся твердым — вот тебе и больной — пахом.
— Побыть активом, — пояснил, — я помогу, не дрейфь!
Настал мой черед удивленно выпялиться.
— Трахаться хочу — аж в заднице свербит, — охотно пояснил Валера на мой охреневший взглядец, — а сил только подмахивать есть… Давай, соглашайся!
Я, наконец, сообразил, что любимый говорит вполне всерьез, жутко смутился и одновременно ощутил, как тело охватывает волна дичайшего возбуждения.
Трахнуть Лерку?! Прямо сейчас?! И он покорно прогнется, как под Димой, открываясь со стоном, принимая мою плоть в… в… о-о-о… Да!!!
Блонди понял мое молчание правильно, облизнулся снизу ярким язычком, поддразнивая, прищурился.
— Смазку только принесу, — сообщил, продолжая чудовищно гнусавить, — подождешь?
Я кивнул и дал ему встать. Лерка вернулся буквально через минуту с тюбиком лубриканта, скинул прямо на ковер футболку и трусы и скользнул ко мне, тыкаясь в бедро стояком, потом вдруг отстранился, перетек в коленно-локтевую, призывно покрутил отставленной светлокожей жопкой.
— Не растягивай особо, — велел, протягивая на ладони смазку.
Я выпал из ступора, вскинулся и тоже поднялся на колени. Прижался торчащим по стойке смирно налитым кровью членом к ложбинке между предлагаемых напряженных блядских раздвинутых ягодиц, поерзал, привыкая, нашел и коснулся пока сжатой звездочки ждущего проникновения ануса, выдохнул.
— Не смей кончать! — мявкнул блонди. — Просто вставь мне, и все! Ну!
Я мялся, не зная, не решаясь.
— О Господи, бестолочь укешная… — тихо возмутился Лерка. Не вставая, отобрал у меня смазку, полил на пальцы и принялся разрабатывать себя сам, выгибаясь в пояснице, постанывая. По-быстрому расслабил колечко мышц, вновь повернулся задницей. — Вперед, к победе! Ты парень, не девка! Еби!
Я придвинулся, все еще несмело, полюбовался, дурея, на начавшую уже припухать блестящую пунцовую похотливую манящую дырку, приставил к ней текущую капельками желания головку, сделал первое движение-фрикцию… И неожиданно погрузился наполовину, ухнул в бархатное влажное пекло. Лерка хрипло вскрикнул и дернулся навстречу, насаживаясь почти до конца.
Искры из глаз. Узко и одновременно податливо, член обхватило мягко и плотно, совсем не так, как во рту; сжало, отпустило, вновь сжало…
— Шевелись! — прикрикнул блонди. — Чего застыл? Я за тебя работать не буду!
И отшатнулся прочь, соскальзывая, дразнясь.
