Он был грузчиком в портуИ имел койко-место в общаге,А под койкой в дальнем углуДержал бутылки в деревянном саркофаге.Его очень уважали в общежитии:Он страдальцев в понедельник похмелял,И всех опередил в саморазвитии,Так как правду жизни натурально понимал.Он марксистов читал по слогамИ болел за жизнь простолюдинов,Призывал кому-то вдарить по мордам.В те годы каждый знал про хунвейбинов.В те годы героические, красные и синие,Он гегемону умел угождать,И тот его по профсоюзной линииВ народный суд пристроил заседать.Если всё народное, то значит суд — народный,Вот только водку заседатель с вагонов воровал,Но это был поступок благородный:Он пролетариев запойных похмелял.И они давали план на производстве,Это был шизофренический интим,Где у грузчиков в порту и в большом руководствеВсё было народным, а значит ничьим.<p>Обязательства</p>Тем, кто побеждали в соц. соревнованиях,Давали продуктовые наборы под заказ,Снимали предыдущие взыскания,И кто-то даже получал путёвку на Кавказ.А ударники любой из наших пятилетокБыли главными героями в песнях и стихах,Важными персонами праздничных заметокИ даже заседали в народных судах.Соревновались стеклодувы и писатели,Главрежи и скупки вторсырья:У всех в стране должны быть показателиБлескучие, как рыбья чешуя.И всё должно копиться в закромах —От героических романов до одеколона.У нас везде масштабы и всегда размах,И все расчёты только с миллиона.Мы каждый день чего-то исполняли,Но всё равно всегда были должны.Мы каждый год кого-то догоняли,Но никто не видел финишной черты.Шахтёр киркой грозится из застоя,Но завтра он блеснёт мировоззрением,И все строем пойдут без конвояК новым великим свершениям.<p>Отступники</p>Мне чудится, что всё уже в огне,И чёрный пепел липнет на глаза.И всё вокруг, как будто не в себе,Адские вращают вертела.Толпа под нос бубнила односложно,Дети плакали и жались по углам,Один пытался вешаться и кричал истошно,Что «своего ни метра не отдам».Он повесился и был, конечно, прав:Там неведомы сомненья или страх,Где заверяли нравственный уставПечатью сапога на земляных полах.Тут хорошо, в отеческих гробах,Их с избытком даже для гостей,А похороны в наших собственных руках,Потому мы всех умнее и сильней.Колем себе профили вождейИ кому-то зубы заострили,А тех, что были против правильных идей,Уже по приговору оскопили.Кто не ищет искупления грехов,Тот воем заявляет о себе,А в этой какофонии утробных голосовЛишь один молился при свече.<p>Отчаяние</p>
