Почему по осени? Так тут всё просто. Это тоже своего рода традиция, но уже со свадьбами. Своих дочерей крестьяне по осени в другую семью спешат сбагрить. Чтобы зимой лишний рот не кормить. А вот свадеб по весне мало бывает — лишняя пара рук крестьянской семье на весну и лето не помешают. Короче — никакой романтики, один прагматичный крестьянский расчёт.
Примерно так и с продажей имений обстоит — дворяне их сначала выдоят досуха, собрав оброки и продав свою часть урожая, и лишь потом продавать надумают.
Так что, с приобретением Машуткино, я всего лишь раза в полтора свои земли увеличил, как и количество работников, а осенью, надеюсь, и того больше получится.
И всё бы ничего, но возвращение к себе, в Велье, мне Серёга изрядно подпортил. Постоянно отвлекал вопросами. То спрашивал, смогу ли я плечи для арбалета четырёх разных размеров и конструкций сваять, то требовал какие-то детали ему срочно изготовить, а потом вдруг перлами заинтересовался, да не абы какими, а усиливающими.
Пришлось вызывать Ларису. Наша тульпа — медик, сработала в качестве губозакатывающей машинки — на пальцах Серёге расписала, что силу-то можно увеличить, а вот крепость костей и сухожилий — уже вряд ли. Кстати, зря она так. Я над этим вопросом задумался. Всего лишь на несколько минут, так как не моё. Но вопрос-то интереснейший. Стоит к нему вернуться попозже.
А вот то, что я почуял в беседе с Кутузовой, так это запах денег!
Да, в своей прошлой жизни я умел делать деньги даже там и в то время, где другие такой возможности не видели.
— Григорий Харлампиевич, князь Пушкин вас беспокоит, — вызвал я на связь своего прирученного купца — старовера. Если что то его переговорник — это мой ему подарок, которым купец второй гильдии Песьяцкий гордится больше, чем иные орденом, — А подскажите-ка мне нынешние цены на рожь и пшеницу? И мне бы в Острове ваш представитель не помешал. Крупное дельце у меня с вами намечается.
— Так есть у меня там лавка, Ваше Сиятельство! Прямо сегодня туда своего средненького отправлю. А что делать-то надо?
— Рабочих нанимать и возчиков. Платить пшеницей собираюсь. Как считаете, согласятся?
— Пшеницу обычный народ редко видит. Рожь всем привычней будет. Урожай недавно только на рынок пошёл, а цены на рожь уже упали изрядно.
— А на пшеницу?
— Так дороговата же она для крестьянина. Пшеница всегда втрое — четверо дороже ржи стоила, если в муке считать. Оттого и считается пшеничный хлеб — господским.
— Значит, будем пшеницей расплачиваться.
— Зачем? Её и так потихоньку купят.
— А мне надо, чтобы пшеницу быстро разбирали, прямо из рук выхватывали, но мукой пока много не дам. Зерном да, сколько вывезешь.
— А на что договариваться-то с ломовиками? — на всякий случай переспросил недоверчивый купец.
— За восемь ходок с песком, версты в три каждая, пуд зерна пшеничного дам. Помню, есть у тебя собственные амбары и зерновые ямы. Так что тысяч десять пудов пшеницы можешь смело грузить в них. Без прибыли не останешься. Я тебе пшеницу по хорошей цене отпущу и на реализацию дам. Скажем, к январю чтобы рассчитался.
— А с перевозчиками как? За ними глаз да глаз нужен?
— Так ты сам мне хвалился недавно, что у тебя приказчиков не один десяток, и ты любой торговый проект осилишь, если капитала чрезмерно не потребует. А тут я тебе навстречу иду. Товар вперёд даю, да ещё и за работу твоих приказчиков живыми деньгами рассчитаюсь. Мне их четверо потребуется. Скажем, по шестьдесят рублей ассигнациями им за месяц работы заплачу.
— По восемьдесят! — тут же ответил купец.
— Договорились! Ни тебе, ни мне — семьдесят им за глаза хватит. Возчиков мне много понадобится со своими подводами. Как бы не четыре дюжины, а то и больше. И землекопы нужны, чтобы подводы грузить и разгружать.
Купец еле слышно крякнул с досады, но согласился.
Вроде, убил одним выстрелом пару зайцев — часть урожая пшеницы, пусть и мизерную, но пристрою и строительство дорог вперёд двину, а то я вроде бы и застрельщик этого движения, а на самом деле сильно отстаю от лидеров. Непорядок.
Так-то надумал я по осени несколько соседних имений купить. Судя по тому, что мне графиня Кутузова рассказала, три из них уже точно в залоге, и проценты по нему скоро превысят доход от этих имений. Здесь такое часто случается.
Да что далеко ходить. Папашка Пушкина своё Болдино уже трижды перезаложил.
Вот на таких нерадивых хозяев я и надеюсь.
И тихонечко двигаю свою пшеницу в народ. Без излишеств. На претензии соседей мне есть что ответить — они, как и ожидалось, большую часть угодий под рожь пустили. Но я же не продаю рожь! Всего лишь расплачиваюсь пшеницей за работу, ну и по мелочи, излишки скидываю.
А то, что пшеница всегда была вчетверо дороже, а не вдвое — трое как сейчас, так приходите и покупайте. Продам. Каждое утро несколько подвод из Велье уходят на торжки в Опочки и Остров.
Мои цены на пшеницу — это как Дамоклов меч. Они не дают поднять цены на рожь, одним своим влиянием поясняя, что порог сверху имеется. Да, пшеницы, даже при таких ценах покупают не так уж и много, как мне бы хотелось, зато каково влияние на цену ржи!
