- Значит, ты поболтала с Сонькой, - губернатор расправил пальцем усы, - опять. И как она тебе?
- Породистая лошадь, - пропела Заваркина.
- Когда ты только успела? – ухмыльнулся Кравченко.
- Я же все время трусь в Иосаафе, - просто ответила Заваркина, - не удержалась, чтоб не поглазеть.
- И какие там настроения?
- Революционные, - соврала Заваркина, - все собираются на несанкционированный Бал.
- И моя дочь тоже?
- В первых рядах.
- Присмотри там за ней, ладно? - улыбнулся в усы Федор Гаврилович.
- С чего ты взял, что я туда иду? - Заваркина оставила тыкву.
- Ой, да брось, - губернатор рассмеялся и полез в холодильник, - все знают, что ты его организуешь.
- Организую, а не иду, - Заваркина тоже улыбнулась и вернулась к тыкве, - и потом, если бы не ты, никаких нелегальных балов не было бы. Зачем ты подписал этот уродский документ? Мало ли какие больные фантазии лелеют эти маленькие люди?
Федор Гаврилович не ответил. Он с отвращением смотрел на банку, которую только что достал из холодильника. В ней булькало что-то желтое, похожее на прогорклое масло. Сверху плавала зеленая плесень, пушистая и легкомысленная.
- Это что?
- А я почем знаю? - отозвалась Заваркина.
- Это анализы, - ляпнул Вася, не отрываясь от тыквы.
- Анализы чего? Желчи? – губернатор с отвращением швырнул банку в мусорное ведро и с укором уставился на Анфису.
- Я – отвратительная хозяйка, - развела руками та, - для этого ты мне тут и нужен.
- Эй, я, между прочим, народный избранник, - губернатор улыбнулся в усы.
- Вот и приглядывай за своим народом, - улыбнулась Заваркина.
Глава девятая. Кошка, которая жила в холодильнике.
Концепция сети продуктовых супермаркетов «Свежесть» выражалась тремя словами: на первом месте выступала, собственно, сама свежесть, а за ней подтягивались экологичность и доступность.
Насчет свежести реклама не врала: продукты действительно поступали прямо с ферм, коих вокруг города Б было немало. Шли на прилавки «Свежести» безупречные овощи: зеленые, очаровательно пахнущие пупырчатые огурчики, красные и ароматные помидоры, хрустящая капустка и прочие блага черной плодородной земли. В холодильники магазинов текло безупречное молоко и падало образцовое мясо.
Но козырем магазинов «Свежесть» была рыба: холодильники на колесах привозили ее ежедневно с большой рыбной фермы – и живую, и мертвую.
О, сколько страстей кипела вокруг этих питательных существ! За рыбой из «Свежести» выстраивались очереди, из-за нее даже происходили драки. В городе поговаривали, что однажды мужчина, лезший без очереди за последним налимом, получил этим же налимом по шее, крепко и страшно. Впечатлительные горожане утверждали, что продавцам пришлось звонить в скорую, полицию и уборщикам мест преступления, чтобы те собрали с пола кровь. Более внимательные горожане спорили с ними, заявляя, что кровь была рыбьей и никаких спецнарядов не потребовалось: дерущихся разняли своими силами, а налима поделили. В общем, ситуация была спорная и со всех сторон вызывала сомнения, но как ни странно, на репутации магазина она не сказалась ни коим образом: за жирненькими рыбешками по-прежнему шла охота и по-прежнему выстраивались волнующиеся очереди из плотоядных фанатиков.
Однажды утром, когда почти-самый-важный менеджер центрального офиса сети заварил свою первую чашку кофе, в его электронный почтовый ящик упало полное печали письмо. Писал управляющий одного из крупнейших супермаркетов.
