- Можно с тобой поговорить? – спросил Егор прямо в ухо Заваркиной. Та вздрогнула, но, оглянувшись, кивнула.
Егор оттащил Анфису подальше от чужих ушей.
- О чем будет разговор? – заинтригованным шепотом поинтересовалась она, хотя знала наверняка, что последует за удерживанием в объятиях в темном углу чердака.
Егор ощутил ее мягкие губы, не тронутые помадой, а его руки, которые оказались под тонким кашемиром, не встретили дополнительных препятствий. Окрыленный алкоголем, он не чувствовал прежней робости, и даже не заметил, что Анфиса не отвечала на поцелуй.
- У меня дежавю, - пробормотала она, освободив лицо из его ладоней и оглянувшись по сторонам. Егор немедленно впился губами ей в шею.
- Я еще не придумала, как относиться к твоим ухаживаниям, - Анфиса похлопала его по плечу, - мне нужно время подумать.
- Тебе и правда необходимо время или ты просто не хочешь меня обидеть? – прошептал он ей в ухо с прежней страстностью. Но руки из-под свитера убрал.
Анфиса посмотрела на него снисходительно, притворно вздохнула и чмокнула в уголок губ.
- Тебе и правда нужно время, - улыбнулся Егор, - я тоже тут постою и подумаю.
Заваркина усмехнулась и выбралась из темного угла.
- Вы все пропустили, - сказала Соня Анфисе.
- Не пропустили, мы все видели через другое окно, - ответила Дженни с улыбкой, которая тут же угасла, когда она поняла, что Сонины слова относились не к ним с Ильей.
- Она его отшила? – спросила Соня у Кирилла, кивая на Егора. Тот, отвернувшись от друзей, сосредоточенно вытряхивал последние капли из плетеной бутылки с пуншем в бокал с нарисованными красными сердечками.
Кирилл пожал плечами.
Вечер катился к завершению. Через открытое окно доносились веселые разговоры расходившихся учеников: кое-кто пел «do the trick or treat», кто-то кого-то окликал. Раздавался смех и невнятная ругань: скорее всего, Ангелина Фемистоклюсовна поймала кого-нибудь из восьмого класса в парке. На чердаке плавились и догорали свечи, и переполошенные пауки возвращались к своим паутинам. Пунш был допит и сигаретный дым уплывал в приоткрытое слуховое окно.
- Холодно, - пожаловалась Соня. Она, немного захмелев, прильнула к Анфисиному правому боку.
- Вам не во что переодеться? – Заваркина сидела с ногами в своем кресле, и, обнимая Соню, задумчиво курила. Вася спал, положив голову на патефон, а Кирилл с Егором таскали на крышу тыквы через большое окно и составляли из них короткое матерное слово.
- Не во что, - вздохнула Дженни и толкнула в бок прикорнувшего Илью, - а как мы отсюда выберемся?
- Как хочешь, - беззаботно ответила Заваркина, - только мне кажется, что по кабинету Анафемы сейчас гулять безопаснее, чем по парку.
- Отсюда можно попасть в кабинет Анафемы? – удивился Илья, но ему снова никто не ответил.
Глава тринадцатая. Ангелина Фемистоклюсовна приходит в ярость.
- Ангелина Фемистоклюсовна! – директриса призвала распалившуюся Анафему к порядку. Только у нее получалось выговаривать сложное греческое отчество без запинки.
Анафема плюхнулась в кресло, схватила стакан воды, который подала ей директриса, и принялась жадно пить, стуча зубами о край стакана.
- Я поймала их! – снова торжествующе повторила она.
- Учеников придется отпустить без наказания, - сказала директриса, - у нас действительно есть разрешение Попечительского совета. Оно пришло сегодня утром по факсу.
Директриса подала Ангелине документ: он был подписан главой Попечительского совета и датирован позавчерашним днем.
- На Балу никто не пострадал, - директриса встала и выдала круг по кабинету, - впервые. Впервые, Ангелина Фемистоклюсовна, за все время существования Бала на Хэллоуин мы обошлись без материального ущерба, а число учеников, явившихся пьяными домой, не превысило обычного количества.
- Этот из цирка чуть весь парк не спалил, - заупрямилась Ангелина.
- Этот из цирка – профессионал, - возразила директриса, - совершеннолетний и ответственный человек, который работал там по приглашению организаторов Бала.
- Но…
- Я прошу вас не предъявлять никаких претензий цирку. «Арагоста» - наша гордость. Для них в этом году выделена отдельная статья бюджета.
Анафема, умолкнув, раздраженно засопела.
- Видите ли, уважаемая Ангелина Фемистоклюсовна, - директриса снова прошлась по кабинету, - мы же не триста девятнадцатой школой управляем. У нас есть традиции, которые мы должны блюсти. К сожалению, времена меняются, и мы должны отвечать на эти изменения. К тому же, боюсь, наши ученики, если мы откажемся от бала навсегда, сживут нас со свету. Непростых детей мы с вами воспитываем, Ангелина Фемистоклюсовна, ох, не простых. Поэтому, скорее всего, нам придется сохранить эту традицию, немного ее переработав.
Директриса бросила взгляд на Анафему, которая еще хранила на лице упрямое выражение.
