В общем, когда большая война закончилась, власть окрепла, а армия набралась свежих сил, Электросталь-2 уже бесповоротно превратилась в Квартал. Преступники подмяли под себя башни, бизнес, обзавелись пугающей репутацией, собственными армиями и коррупционными связями по всей Новой Москве.
Помню, один из отставных генералов говорил на телеке, что эту опухоль на теле Новой Москвы можно выжечь только ядерным ударом.
— Прием, въезжаем в Электросталь-2, — отчитался по внутренней связи Рихтер, лидер отряда «Троянцев» — чоповцев, работавших на «ВСБ». — Да, принято. Итак, парни, — теперь Рихтер обращался ко мне с Гришей и к бойцам своего отряда. — Повторяю нашу задачу. Банк поручил нам взять Аскада Нисбаева. Цель живет на третьем этаже. Он ветеран Второй Ирано-Израильской, работал в российской ЧВК. Должен три миллиона. На наши деньги он оборудовал логово для своей банды в одной из мегабашен. Они называют себя «Ушельцами», полные отморозки, железом обвешанные. Их разрешено пускать в расход, но вот самого Аскада мы обязаны поймать живьем. Иначе минус премия, и еще придется отрабатывать сверху. Вопросы?
Я осмотрелся. Все бойцы отряда Рихтера — девять человек — молчали, смотря на своего командира. Гриша стучал пальцами по наколенникам, нервничал. Я тоже не находил себе места из-за переживаний. Очень давно меня не было в уличных разборках. Когда был наемником, мог сам выбирать заказы и отказываться от особо опасных из них — я не из тех, кто любит доплату за риск. Но вот простой коллектор в самом низу пищевой пирамиды крупнейшего банка России выбирать не может. Утром у меня было только два варианта: ехать в Квартал или увольняться. Я выбрал первое и теперь крупно об этом жалел. Если убьют, Маруся спасибо не скажет — даже со всеми страховыми выплатами, которые положены на такой случай.
— Вижу, контрольных вопросов нет, — довольно протянул Рихтер. — Ну и отлично.
По пути мы кратко познакомились с этими ребятами. Оказалось, весь отряд был сформирован из банковских должников, сформированных из тех, кто сидел в долговой тюрьме. «Троянцы» уже давно работали на банк, но прежде я с ними не пересекался — они выполняли самую опасную работу, выкуривали должников из их обустроеных нор и отбивали випов от бандитов. На деньги «ВСБ» чоповцы плотно забили свои тела железом — у них стояли ускорители рефлексов, протезы рук и ног, отличное штурмовое оружие и солдатские версии органов восприятия. Настоящий спецназ. Можно только гадать, зачем нас, рядовых коллекторов — по сути, детективов, а не бойцов — отправили с боевиками в Квартал. У меня закрадывались мысли, что нас хотят слить в самоубийственном задании, но я старался отбрасывать эти мысли.
И почему я только согласился на это дело? Не хочу, чтобы моя дочь росла без отца.
— Слушай, Кирюх, а ты до этого был в Квартале? — спросил меня Гриша.
— Был однажды, — вновь соврал я, сочиняя на ходу. — Снимали фильм про крутых ментов, они воевали там с бандами.
— Ты кого играл?
— Я всегда играл бандитов, братишка. Всегда.
Бронемашина встала, и мы начали выгружаться наружу под скрип пулемета на крыше — нас провожал оператор, разглядывающий окрестности в поисках врага. Я выпрыгнул на асфальт и оказался у подножия серой лестницы, ведущей в подъезд мегабашни. Бетонный исполин грозно нависал над нами, он заслонял небо и солнце, и мы стояли в его густой тени. Я заметил у входа в башню силуэт человека, который растворился в воздухе, активировав модулирующее невидимость поле. За нами уже наблюдали.
Датчик движения уже давно не работал, поэтому мы просто выбили двери подъезда и зашли внутрь. Темную прихожую слабо освещали редкие лампы. Один из бойцов сделал шаг вперед и смял под ботинком пустую банку.
«Без фонарей. — Синтезированный голос Рихтера раздался в моей голове. Он общался со всеми нами через общий канал связи. — Только глаза».
Я мысленно прощелкал по интерфейсу раздел оптики и поставил автоматическую регулировку уровня яркости. Включил световую синхронизацию между глазами — у меня стояли импланты от разных компаний. Вместо левого глаза я установил оптику от «Кибертроники», полностью искусственный глаз. С него прямо сейчас на молекулярный диск записывалось видео, которое я обязан буду передать банку для отчетности. А вот мой правый глаз — настоящий, родной. На его роговицу натянут прозрачный визор от корпорации «Око», сквозь который я смотрел на мир. На этот монитор так же выводился интерфейс — нервный узел опоясывала электрическая нить, подключавшая линзу к кибердеке.
