Бойцы одновременно врубили генератор помех. Вокруг каждого из них образовались еле заметные прозрачные сферы, и фальшивые силуэты чоповцев заскакали по всей лестнице, занятые совершенно разными действиями — одни куда-то целились, другие искали укрытие, но все призрачные фигуры определенно симулировали поведение в бою. Я увидел, как сквозь голограммы проходят несущиеся сверху пули.
Ричард шел в окружении пяти своих двойников и, зажав кнопку на гашетке, заставлял электрический привод раскручивать стволы. Спустя пару секунд его ручной пулемет загромыхал, гильзы посыпались на ступени. Люди, загнавшие нас в засаду, попряталась за лестничными пролетами.
«План в силе, второй этаж. Идем», — командовал Рихтер.
Вскинув револьвер перед собой, я заметил новую иконку на интерфейсе с подсчетом оставшихся патронов. Линия лазерного указателя вошла в щель между пролетами над нами и уткнулась в еле заметное препятствие, скрытое в темноте. Препятствие чуть сдвинулось, и я понял — враг. Тут же нажал на спусковой крючок, одновременно ударил кистью свободной руки по раме. Ствол громыхнул и подлетел вверх, но ладонью я погасил отдачу. Сверху раздался гортанный всхлип, послышался звук упавшего на пол тела, и мимо меня вниз пронеслась винтовка, выпавшая из рук человека, которого я ранил — или вовсе убил.
— Граната! — крикнул один из чоповцев, позывной которого я забыл после нашего скоротечного знакомства в машине. Субтитр в интерфейсе подсказал, что его кличут Кеглей.
Кегля подпрыгнул, вырвавшись из мельтешащей толпы призрачных силуэтов, и размашистым ударом ладони отбил красный шар, попав по нему прямо в полете. Снаряд улетел обратно вверх, залетел прямо в межлестничный проем и сдетонировал там, откуда его бросили. Не было ни вспышки, ни раскатистого звука взрыва — ничего подобного. Я услышал легкий хлопок, свист иголок и удары по мясу и бетону. Послышались крики боли.
«Молодец, Кегля», — похвалил его Рихтер. — «Нас чуть всех не положили. Идем, идем».
«Это была игольчатая», — пояснил Кегля, — «не убило бы, но кровь бы нам пустили».
Вот они, преимущества чистого боевого интерфейса над моим, можно сказать, штатским. Их софт показывал траектории пуль, отмечал снаряды и мины, предсказывал шансы попадания. Неудивительно, что он смог увидеть неприметную гранату в этих потемках.
Мы поднялись на второй этаж под болезненные стоны. Сверху струилась и капала кровь.
Большой парень с пулеметом, Ричард, выбил плечом дверь на второй этаж, и все мы забежали внутрь, целясь вперед, но здесь никого не было. Рихтер оглянулся, чтобы проверить своих людей. Они выключили генераторы помех, и я увидел их ранения — некоторых все же задело пулями и иголками, но ничего критического. Броня все выдержала, а вместо конечностей у них все равно были протезы.
Гриша кивнул мне, а я ему. У нас с ним — ни царапины.
Группа прошла чуть вперед и уткнулась в очередную «вилку» — коридор расходился надвое. Не успели мы решить, куда нам идти, как далеко впереди раздался выхлоп гранатометного залпа, и в нашу сторону помчалась новая граната. Почти весь отряд ушел в левый коридор, из которого по нам не стреляли. Гриша наоборот побежал в правый коридор прямо на гранатометчика.
Ну а я шел в хвосте группы вместе с Ричардом, и нам с ним не оставалось ничего другого, кроме как завалится в ближайшую квартиру. Силач с места выбил хлипкую железную дверь, граната пролетела дальше по коридору, разминувшись с моим затылком, и разорвалась за спиной. Стены отразили свет синей вспышки — значит, рванул импульсный снаряд. Электромагнитная волна прошлась вокруг эпицентра взрыва, прошила насквозь стены и полностью пронзила меня от пяток до кибердеки в голове. Я ничего не почувствовал, но интерфейс перед глазами потух. Плата в мозгах отрубилась вместе с моей левой оптикой, и я больше не мог слышать голоса чоповцев из чата. А что хуже всего, я не мог узнать состояние Гриши.
Какого черта? Еще три года назад эти гранаты были большой редкостью. По рукам ходили те, что оптику отрубают, да,но такие, чтобы всю электронику.
Пока мысли проносились в моей голове, я забежал в квартиру и увидел Ричарда, его руки отключились, превратившись в тяжелую кучу железа. Пулемет лежал на грязном ковролине. Обессиленный здоровяк часто моргал, хлопая ресницами, но ничего не видел. Именно для таких случаев я и сохранил один настоящий глаз.
