— Отличная идея, возьми да нарежь! Тесаком попробуй. А Пётр пусть добудет нам снежку. Сварганим чай. Всё интересней, чем из термоса, правда? — Тимофей достал из рюкзака плоский котелок, в котором внутри помещалась такая же фляжка, и протянул Пете.
— Лады, Тим, я только отойду подальше. Здесь снег неважный, какой-то серый.
Прошло с полчаса, и около двух плоских камней занялся небольшой костерок. Мужчина сложили очаг и обернулись назад в ожидании Пети, как вдруг раздался его взволнованный крик.
— Ко мне! Сюда! Кровь!
Встревоженные Кирилл и Тимофей поспешили на голос и вскоре
обнаружили молодого человека за соседней каменной россыпью. Петя
стоял, протянув руки вперёд перед пятном…
— Чего?
— Что же это? Ярко красная пористая поверхность среди девственно-белого снега протяжённостью метров сорок имела форму неправильного овала. С рук Петьки, который, как видно, схватился за нее, капала вниз алая жидкость. Его растерянное лицо выражало откровенный страх.
— Рыжий, спокойно! Топай сюда, я объясню, — позвал его биолог. — Эх, я уж думал! Услышал твое — «сюда» и обрадовался. А тут… эффектно, жаль только не скала. «Без надобности, однако», как сказал бы наш дядя Федя.
Петя вышел из ступора, неуверенно улыбнулся и, осторожно ступая и оставляя алые следы, словно леди Макбет, направился к своим друзьям. Бисер, до сих пор не сказавший не слова, напротив изменился в лице и едва слышно пробормотал:
— Без надобности, значит. Ага, ну-ну. — И зашагал обратно к костру.
Они облазили уже почти весь остров. Запас продуктов подходил к концу, и только медвежатины было ещё в достатке.
— Слушай, Кирилл, пора до дому, — сказал однажды вечером чинивший около палатки постромки Решевский. — Меня погонят с работы, а здесь мы всё равно ничего не найдём. И потом. Разве тебе не довольно, что парнишка больше не нюня? Осталось ещё слегка грубым напильником поработать, алмазной крошкой подшлифовать, и все!
— Насчёт Рыжего я согласен — есть прогресс. Но я не готов сразу сдаться! А без тебя Тима, мы как без рук. Я тебя как друга прошу — подожди. А я… для кафедры… ну… ага, придумал! Даю слово финансировать экспедицию, куда ты скажешь! — предложил Кирилл биологу.
— Хорошо, через день-два должны вернуться наши охотники. Они возьмут тюленя и — на базу. Пошлём с ними просьбу в университет. Пусть передадут по рации. А экспедицию… это надо с шефом обсудить. Иначе, боюсь, не выйдет. Но я попробую!
— Отлично. Тогда можно снова за дело, — обрадовался Бисер. — Я проложил два новых маршрута. Глянь на карту и давай решим, как действовать лучше. Слышь, Петь? С утра — на восток! — крикнул он молодому человеку, возившемуся с собаками неподалеку. Петя оставил в покое Песца и заторопился к костру.
— Хорошо бы снова поближе к морю. Я сегодня что видел! Два тюленя, ну как собаки! Чешутся так потешно: нос почешут, пузо почешут, вот умора! — затараторил он с энтузиазмом и вдруг скривился от боли. — Ох, опять… что за бодяга?
— Ты чего, Петя, — озабоченно поднял голову от карты Кирилл. — Ушибся?
— Нет, почему-то живот сегодня болит и ещё тошнит. Не пойму…
— А у меня голова трещит, — признался Кирилл. — Тим, а ты хоть здоров?
— Я в порядке. Вы, ребята, никак грипп вдвоём подхватили? Как же это вы умудрились? С морскими зайцами целовались? Здесь от холода всё стерильно, все бациллы в анабиозе, — начал было подсмеиваться над болящими Решевский, однако вскоре ему сделалось не до шуток. Кирилл закряхтел и убежал в сторонку. Слышно было, как его выворачивало наизнанку, и он охал и чертыхался. Вскоре за ним последовал и Петрусь. Наконец оба, совершено вымотанные, добрались до палатки и улеглись, стараясь не стонать. Головная боль, резь в желудке и рвота и не думали прекращаться.
Тимофей ухаживал за своим лазаретом, как умел. Он кипятил воду и заваривал чай, заставлял своих товарищей пить и помогал, если было надо, передвигаться вконец обессиленным больным. Нечего и говорить, что есть они не могли. Решевский попробовал применить доступные ему методы лечения. Он действовал очень осторожно, чтобы не навредить, поскольку опытный и грамотный полевик-биолог терялся в догадках — он ничего подобного не встречал.
Только дня через три друзьям стало немного лучше. Тогда Тимофей решил в первый раз за время этой странной болезни сам по-людски поесть. Он сделал для Кирилла с Петей рисовую кашку, а себе приготовил мяса. Кирилл и Петя не вылезали из мешков. Они только кое-как сели, на коленях у них Тимофей расстелил одеяло и «накрыл на стол».
— Всё ломаю голову — что же это такое? Ели мы все одно и то же. Пили воду из растопленного пресного льда. Снег никто не ел на маршруте?
— Нет, — раздался вялый, но дружный ответ.
— Противоцинготные мероприятия мы проводили регулярно… Кстати, будьте любезны, не забудьте таблетки!
— Слушай, доктор, а где же Федя и его охотники? — Кирилл отставил миску и откинулся назад.
Сам удивляюсь. Должны уже по всем расчётам быть здесь. Надеюсь, ничего не стряслось.
