Матлю держал направление вельбота так, чтоб подойти к животным, плывшим в хвосте. Стадо быстро к ним приближалось, так что ясно стали видны приподнимавшиеся то и дело над водой головы, вооружённые громадными белыми бивнями. Примерно четыре десятка морских гигантов растянулись метров на стопятьдесят. Но вот передовые звери заметили людей и, замедлив ход, начали группироваться.
— Эх, зараза, — забормотал гарпунёр, — ближе подходить к стаду нельзя, слишком опасно!
— Правда твоя, — поддержал его бригадир. — Окружат вельбот и потопят. Он скомандовал правому стрелку выстрелить в разные точки стада, целясь в спины моржам, чтобы потом «взять их на гарпун» и добить. Но не успел тот ещё выполнить приказания, как гарпунёр, выбросив руку налево, крикнул: «Келюч!». Матлю сделал знак — не стрелять и повернул руль круто вправо. И тут все заметили, что прямо навстречу вельботам плывёт громадный морж, отделившийся от стада.
— Келюч, — уверенно подтвердил Матлю. — Его надо убить, он нам всю охоту испортит!
Гигантские обитатели арктических морей — моржи питаются, в основном, донными моллюсками разных видов и, иногда, ещё мелкой полярной треской — сайкой. Но, однако, изредка среди них встречаются хищники, опасные и для вооружённого человека. У чукчей и эскимосов, занимающихся зверобойным промыслом, существует для хищного моржа даже специальное название «Келюч».
— Митька, — прокричал бригадир стрелку с правого борта, затормозив ход вельбота, — бей его без гарпуна, пусть тонет!
Келюч шёл, в основном, под водой. Спина моржа то появлялась среди волн, то исчезала. И как только показалась его свирепая голова, раздался выстрел. Келюч метнулся в сторону, круто нырнул вниз, и на поверхности моря показались красные круги. Так ныряют не смертельно, а только опасно раненные звери, и эскимосы в замешательстве и со страхом внимательно следили за его передвижениями, чтобы немедленно при первой возможности начать снова стрелять. Вдруг вельбот сильно тряхнуло и он поднялся носовой частью, будто наскочивший на мель. И сразу с левого борта взвилась из моря усатая морда разъярённого зверя с налитыми кровью глазами и расколотым пулей правым бивнем.
Три выстрела прозвучали почти одновремено. Морж, обливаясь кровью, всей тушей устремился вперёд, и два его огромных клыка с силой опустились на вельбот с левого борта. Посудина опасно накренилась влево, мотор зашипел и остановился, и вся команда бросилась на другой борт, чтобы хоть немного выравнять крен. В это время Матлю схватил карабин и, не целясь, выстрелил снова в упор. В то же мгновение зверь судорожно дёрнулся назад, вырвал клыками большой кусок планшира и исчез под водой. Зверобои облегчённо вздохнули, но разбойник через минуту вынырнул снова. И тогда бригадир, чтобы не остаться в этот день вообще без добычи, велел всё-таки его загарпунить.
Вельбот, черпнув ещё раз правым бортом, медленно выравнялся и закачался. Зверобои принялись изо всех сил откачивать красную от крови моржа воду помпой, но все их усилия были напрасны.
— Вода не убывает. Плохо дело. Он нам, точно, борт пробуравил! — проворчал стрелок Митька. И оказался, к несчастию, прав. Внизу зияла пробоина, проделанная мощным клыком. Охота было непоправимо сорвана, залитый водой мотор снова не завести, и оставалось только одно — добираться до берега на вёслах. Лёша Челышев, проклиная свою несчастливаю звезду, переложил футляр с драгоценным «Викингом» в нагрудный карман.
— Сто чертей и ведьма в ступе! Водонепроницаемый… А если нет? Бережёного бог бережёт!
— Ты че, Лёш, бормочешь, как наш шаман? Касатку никак пугаешь? — усмехнулся Матлю.
— Действительно, на запах крови моржа немедленно явилась эта прожорливая хищница. Но зверобои не обращали на неё никакого внимания. Эскимосы быстро законопатили деревянной пробкой борт и дружно взялись за вёсла.
— А вот ты мне лучше скажи, почему Келюч рождается. Знаешь? Ты же у нас научник! — продолжил, не отрываясь от работы, бригадир.
— Мне так рассказали. Если моржонок остался без матери и всё же выжил, он вырастет хищным.
— Ты смотри, — удивился Матлю. Не врёшь, однако!
— Самка приносит детёнышей раз в два года. И одного, много двух, не больше. До трёх лет они с матерью живут, сами ничего не умеют. Если такой годовалый осиротеет — он обречён. Двухлеток может и выжить. Но ракушки он искать не умеет — мама не научила. Вот он и начинает по отмелям птиц ловить, — сказал геофизик и тоже взялся за помпу. Ну, не птиц, а птенцов. Я видел, — вступил в разговор старый стрелок. — Потом они нерпу гоняют. А вырастут, и тебя могут слопать, — засмеялся он, обнажив щербатые десны.
— Под килем вельбота зашуршала галька, и его нос мягко врезался в косу.
— Лёша, мы сейчас чай «пауркен» выпьём, погреемся — и за разделку. А потом я тебя сведу на залёжку. Берегом тут пройти не просто, но попытаем счастья, авось сумеем, — бросил геофизику Матлю и вышел на берег.
