— Как я подумаю, что она уже пережила! Смерть родителей, смерть стариков, что её вырастили… Эту самую свою непохожесть, чувствительность…, — всплеснуда руками Тамара.
— Снова сиротство, но тут, наконец судьбина смилостивилась. Карп для неё всем на свете был, я понимаю. Да — всем на свете и ещё «всеми». И потерять его, да ещё так — доказывать, что ты не вор, не подлец! — пробормотал Феликс.
— Ребята, она решительно не хотела назад в эту жизнь. И классной специалистки и ледяной карьеристки Тюриной не могла в качестве соперницы перебороть.
Женя закашлялась и сделала паузу, а Карп Кубанский, давно проявляющий признаки нетерпения и беспокойства, вскочил со своего места. Его сдержанные манеры улетучились, он размахивал руками и совершенно не свойственная ему растерянность отражалась в его расширившихся глазах.
— Стой, Евгения, какого лешего… Тюрина? Я ничего не понимаю. Она тут в отпуск хочет на две недели, — невпопад добавил Кубанский. — Собралась на Гавайи…
— Кто — на Гавайи — Ира? — брови Николай Палыча от удивления взлетели вверх, — она даже в выходные трудится, вечерами, по субботам, по воскресениям…
— А она замуж выходить едет, то есть, не едет, летит. В свадебное путешествие!
— Погодите, тогда о чём же сыр-бор? — брякнул Палыч и тут же стушевался.
— Как — замуж? Значит она… того…смогла влюбиться?
Почти одновременно воскликнули Феликс и Тамара.
— А почему бы и нет? Она, конечно, рациональная в квадрате, за что не возьмись. Ира уже заказала роскошный банкет и выбирает кольца. Сомневается, не лучше ли платина…
— Ой, Пуша, да перестань, все это похоже на шутку. Очень с ней не вяжется, — на этот раз заспорила Безрук. — Она не снисходит к подобным мелочам. По сравнению с Большой Карьерой любовь, женитьба — такая чушь!
— Нет, она выходит замуж, я приглашён на свадьбу, про карьеру как раз ни слова. Я с женихом знаком, это сын нашего замминистра, и маму знаю по работе, она — генеральный директор «Мосбензоглоб» — ошарашенно возразил Карп.
Первой засмеялась Клава. Она с облегчением робко проговорила:
— Хи-хи, вот и хорошо. Какая карьера?
Палыч вторил:
— Хо-хо-хо, шеф! Знаете что? Вы, министр и «Мосбензоглоб»! Зачем еще жених! Для полного счастья Ире достаточно!
А Женя, заливавшаяся громче всех, радостно повторяла.
— Ох! Вот это подарок! Да теперь нам никаких таблеток не надо! Министра и жениха достаточно!
— Тише Вы, — отбивался Карп Валерианыч, — что я такого сказал? Но понемногу его губы расползлись в улыбке и он басовито присоедился к общему хору, чертыхаясь, утирая слёзы и хлопая своих друзей по плечам.
— Ну а теперь я вам прочту, то, что получила из Эстонии. Было ещё и письмо, но к нему прилагалась работа — результат её разысканий, для которых Сима и поехала в командировку.
История предков матери Карпа Кубанского.
«Девочка Ольга в семье Калиновских, третий ребёнок в семье после двух старших братьев, родившаяся в 1815 году, была выдана замуж в пятнадцать лет. Её родители — подданные русской короны польского происхождения, знатного рода состоятельные люди, состояли в дальнем родстве с Елизаветой Андреевной Бибиковой, урождённой Захаржевской.
Муж её барон Авенариус фон Бэр был человек неплохой. Он получил хорошее домашнее образование, был неглуп, хлебосолен, жизнерадостен и очень богат. Рано оставшись без родителей под очень мягким, любящим опекунствум двух незамужных тётушек, он жил в своё удовольствие, ни в чём себе не отказывал и совершенно не спешил связать себя узами брака, к которому, надо сказать, относился с должным почтением. Когда, однако, пришло время подумать о потомстве и, главном образом, о наследнике имени и имения, он выбрал «подходящую» невесту серьёзно и без лишних эмоций, как поступал, скажем, при покупке кровной кобылы. Невесте было четырнадцать лет, когда он посватался и получил согласие, и Барон недолго ходил в женихах. Через месяц после пятнадцатилетия Оли на Красную горку сыграли свадьбу. Девушку никто и не подумал спросить о её чувствах, положив выдать за «старого медведя», как называла жениха кормилица Оленьки Инге. Но несмотря на это они прожили вместе несколько лет в мире и согласии. Барон ко всему прочему был человеком добрым и щедрым. Он баловал свою молодую жену, старался развлечь её, как мог, и она отвечала ему ровной привязанностью. Неизвестно, что ожидало в будущем этот брак, но судьбе было угодно вмешаться и нарушить мирное течение событий.
Барон был страстный охотник и имел прекрасные охотничья угодия. Он держал гончих собак, ходил с рогатиной на кабана, осенью травил лис по всем правилам благородного искусства, был отличным наездником и первоклассным стрелком. Как то в ясное холодное осеннее утро, когда всюду ещё лежал иней, его лошадь испугалась и понесла. Вряд ли она сумела бы сбросить такого седока, но огромный сук выбил его из седла. Авенариус упал плашмя, ударился о камень и потерял сознание.
