Мордвин отчего-то смутился. Он откашлился, а потом пробурчал.
— Песню знаешь? — и затянул неожиданно фальшивым фальцетом: «Ах какой был мужчина!»
«Настоящий полковник», — заверил капитан Слёзкин, а потом стал во фрунт и, подмигнув Анатолию, «мол знай наших, отчеканил.»
— Слушай мою команду! Зам. Ком. взводАм, построить взводА повзводно! — от тарабанил он старую курсантскую хохму, щёлкнул каблуками и вышел.
Глава 34
Ясным утром дул свежий бриз с моря и яхта с белым парусом весело летела вперёд. Она ловко обогнула скалу, справилась с боковым течением, и между двух каменных вертикальных пальцев проскользнула в тихую бухту. Волны выгрызли тут кусочек берега, сложенного мягкой породой, и улеглись у гранитов и базальтов синей лагуной. С моря её не было видно. К языку чистого пляжа с серо-белой рыбацкой лодкой спускались широкие каменные ступени, с обеих сторон поросшие пиниями. На склоне выше виднелось несколько олив. Олеандровые деревья, бугенвилии и жасмин, растущие рядом, заставляли предположить, что где-то рядом должно быть жильё. Но дома с моря также нельзя было увидеть, как и тихой лагуны. И когда яхта мягко врезалась в берег, пассажирки не подняли головы, чтобы взглянуть на жилище. Знали они о его существование вообще?
Перед домиком из дикого камня в тени агавы примостился парень на деревянной лавке перед таким же самодельным столом. У его ног стояли два ведёрка с… «показалось? Нет, вот ещё. И опять… забрёл, видно, кто-то. Значит надо исчезнуть.»
Парень осторожно выглянул из зарослей, глянул вниз и оценил обстановку. Потом убрал рыбу, сбегал к ручью ополоснуть руки и скрылся в доме. Затем он поднялся в мансарду, опустил там жёлтую штору и пристроил в открытую фортку цейсовскую подзорную трубу.
А пассажирки чувствовали себя вполне вольготно. Они расположились на берегу, раскинули тент и вынесли сумки с вещами. За широкими соломенными шляпами лиц было не рассмотреть. Обе были одеты в шорты и майки и, похоже, приехали не для купания. На подставке появились колбы, пробирки и чашки Петри. За ними последовала морилка, прибор для измерения удельного веса и солёности воды… вот они ещё повозились, и решили передохнуть.
«Чудеса. А что же я слышал? Может, радио? — наблюдатель отвлёкся. Огромный шмель зажужжал ему в самое ухо и нахально уселся на стекло окуляра. — Стой, вот опять. Да это кларнет! Интересно, честное слово. Любительское переложение, но ни одной фальшивой ноты. Я вижу сейчас, кстати, только одну поменьше. А где вторая?»»
Кларнет замолчал и снова начал играть.
«Ах, что б мне пропасть, если это не Телониус Монк! Ну да, «Round Midnight»
Наблюдатель страшно воодушевился. Он забыл об осторожности и, схватив старенькое банджо хозяина, спустился снова на улицу и сел у порога.
— А мы дуэт организуем! Тоскливо всё время одному. И я плохой Робинзон!
Он пристроился в терцию и заиграл второй голос, всё больше увлекаясь и волнуясь от подзабытого уже ощущения. Некоторое время они играли вместе. Потом послышалось девчоночье хихиканье, и низкий грудной голос в ответ. Слова утонули в шуме высокой волны, добежавшей до берега от проходящего вблизи корабля. А когда улеглось волнение…
— Бьянка, — позвал детский голос, — играй ещё, я сейчас!
Послышалось царапанье, кряхтенье. Несколько камешков осыпались вниз, худенькая голенастая девочка-подросток выскочила из-под плоской скалы на голос банджо и, увидев сидящего по-турецки Рикардо, от неожиданности открыла рот.
Глава 35
Парень в чёрных джинсах и чёрной же трикотажной куртке с драконом на груди быстро шёл по дорожкам зоопарка в сопровождении мужичка с всклокоченными волосами с проседью и надетой задом наперёд кепке.
— Где, дядя Гоша?
— Тут недалеко, Лёша, рядом с кошатником.
— Чего? — вытаращил глаза тот.
— Ягуары тут у нас. Разорались сегодня ночью… может чуют, а может так.
— А тебе не помстилось часом? Ты сегодня — как? Тормозную с Денатуратом не мешал?
— Это ты зря! — глаза дяди Гоши сузились и стали колючими.
Он остановился и принялся хлопать себя по карманам в поисках курева. Лёша примирительно протянул ему пачку сигарет, но старик отмахнулся.
— У меня самосад. Не люблю дерьмо.
Обиженное, замкнутое выражение не сходило с его лица. Он и не думал и идти дальше.
— Дядь Гош, не журися! — протянул, смеясь Лёша.
— Капитан Слезкин! Хоть бывший, да капитан! Вот кем ты будешь, я не знаю. Ты, парень, пока молокосос и ещё…
— Так точно, товарищ капитан, и ещё хам. Разрешите искупить? — продолжал балагурить парень, явно пробуя извиниться.
— Я болтать не обучен. Сам сейчас всё увидишь. Спит она, я проверил.
Старик двинулся вперёд снова, но скоро замедлил шаги.
— Стой, пацан, мы пришли, — сказал он негромко и остановился.
Перед ними было нечто вроде небольшой будки. По-прежнему не было луны, а фонарь справа возле вольеры освещал преимущественно собственный столб. Дядя Гоша выбрал на ощупь тяжёлый ключ и включил фонарик.
— Подожди-ка, я гляну. Потом вместе войдём. Если она — что делать будем?
