Рикардо был не мальчик. Он очень нравился девушкам, охотно им отвечал взаимностью. Никогда не был, правда, мачо. Не был и «ходоком». Так вышло, что не женился. Если бы не эпоха больших перемен, не гастроли, не индейка-судьба! Он, верно, уже имел семью. И теперь… теперь, встретив Бьянку? Она приплывала почти каждый день, иногда оставалась ночевать в его домишке, иногда возвращалась на Серрару к родным. Но всё на свете, как известно, проходит. Ее отпуск близился к концу. Скоро морской биолог, специалист по придонной фауне Бьянка Монти должна вернуться к своей работе в Неаполе. А он тогда… не утопиться ли в самом деле? Но для этого Рикардо слишком хорошо с детства плавал.
Однажды он нахмурился и сказал:
— Знаешь, о чём я думаю, малыш? Что если бы я, встретив тебя, уже был женат? Я такой, знаешь, консервативный чудак. Мне очень важно иметь дом и детей. Я бы за это всё, что хочешь отдал. У меня никогда не было толком… Ах, ерунда. Но мне нужно поговорить с тобой. Серьёзно поговорить, а я не решаюсь.
Бьянка, тогда как-то странно посмотрела на него своими русалочьими глазами из-под иссини-чёрной чёлки и захлопнула книгу.
— Сегодня ровно две недели, как мы с сестрёнкой бросили якорь у летнего домика дяди Джованни. Я хотела отобрать пробы, понырять… здесь бывают интересные морские звёзды и полипы, зафиксировать, что найду. Паола любит мне помогать и попросилась со мной. Ты заиграл, она вскарабкалась вверх. Я тебя увидала и прилепилась как усатый омар! Серьёзно поговорить нам обязательно придётся, ты прав.
Она почти не задавала вопросов. А он старался не врать. Если возникала нужда, пытался обойти опасный угол, как мог смолчать, начать о другом. И мучился неизвестностью. Казалось, как не спросить, откуда он сам и кто? На что и где он живёт? В конце концов, как получает еду? И почему никогда не выезжает «на материк»? И вместе с тем, они говорили о чём угодно, находили бесконечно много тем для беседы и по-детски радовались общности взглядов.
Она же рассказывала охотно о себе. Он знал о папе и маме, живущих в Неаполе, о братьях и сестрах, о многочисленной родне на Искии и на Капри.
Она всегда хотела быть биологом и работать с морскими животными. Родители, состоятельные благожелательные люди, в общем, поддерживали её. Но папе раньше казалось, она могла бы стать скрипачкой. А мама пророчила ей карьеру юриста и говорила, что дядя должен этим заняться. Но, впрочем, как она хочет! «Только, пожалуйста, поосторожней с аквалангом, моя девочка, я очень беспокоюсь, пока ты в море».
Потом разговор перескакивал на музыку, архитектуру, литературу. Оказалось, они оба страстные поклонники Генделя, любят Гайдна и не очень жалуют Верди. Что «Пламенеющую готику» считают восхитительной и обязательно вместе должны снова увидеть Реймсский собор. Но величайший драматург и поэт… О, тут вышла небольшая размолвка, плавно перешедшая в потасовку, а затем и в объятья.
— Шекспир! — Рикардо протягивал указующий перст с неумолимым выражением лица, — Макбет, Гроза, Гамлет и «Много шума»! Набитая морской травой подушка летела в Бьянку, словно пушечное ядро.
— Данте! Данте! Данте! — ответом был подушечный град, а под конец и матрац слетел с дивана на пол. Когда страсти немного улеглись, Бьянка подошла к столу, поправила волосы перед зеркалом и увидела на нём маленькую фотографию — планшет, закрывавшуюся как записная книжка.
— Её тут раньше не было. Это твоя?
— Да, — несколько растерявшись ответил молодой человек. Он сделал движение, чтобы выхватить у ней вещицу, но сдержался. Забыл, растяпа, вот идиот! Как уйти теперь от возможных вопросов, которые могут их далеко завести? Но опасения, так и хотелось уже сказать, как всегда, были напрасны. Бьянка всмотрелась в группу разновозрастных людей, стоящих и сидящих перед розовым особняком в костюмах явно лет на двадцать пять старше настоящего дня, и уточнила.
— Парнишка с котёнком — это ты?
Рикардо кивнул. Девушка спокойно поставила фотографию на место, не проявив больше к ней никакого интереса, и заговорила о другом. Через полчаса Бьянка засобиралась назад, и Рикардо вышел на террасу упаковать её вещи. Тогда она, предварительно убедившись, что он её не видит, невозмутимо достала из сумки плоскую дигитальную камеру с отличным объективом и отщёлкала несколько кадров. Фотография на столе, вся группа крупным планом, Рикардо на фотографии ребёнком один. Получилось прекрасно, правда хвостик котёнка и одна белая лапка вылезли невзначай.
Рикардо проснулся часов в шесть утра, сделал хорошую пробежку, затем «десантный комплекс для второгодников», по выражению незабвенного командира части, и ещё поплавал с полчаса в утренней дивной воде. После этого он позавтракал, сварил себе крепчайший кофе по старинке на плитке… не любил всяких агрегатов, и с чувством выполненного долга растянулся на пляже в тени похожей на дельфина скалы. Солнце ещё не палило, а только ласково пригревало, ему стало даже прохладно, он набросил на себя красно-белое махровое большущее пляжное полотенце и незаметно под шелест волн задремал.
