– Я люблю тебя, Зебби, – сказала я, тяжело сглотнув. – Ты хороший мальчик, который совершил плохой поступок. Но если бы кто‐то еще в тот момент был внутри, сейчас ты бы уже ехал с полицейскими. Я хочу, чтобы ты хорошенько подумал над этим.
Его лицо скривилось, и я обняла брата, прижав к себе что есть мочи. Из его груди вырвался протяжный печальный стон. Я понимала муки Зеба, потому что его боль была моей, а моя – его.
– Я никому ничего не расскажу, – сказала я. – Я лишь хочу, чтобы ты усвоил этот урок. Ты сможешь? Ты обещаешь, что это больше никогда не повторится?
– Да. – Он икнул. – Мне очень жаль.
– Знаю.
Я отпустила его и вытерла лицо, а потом, тяжело вздохнув, завела машину.
– Можешь съесть свой крендель.
Мне бы хотелось оградить брата от соблазнов и принимать все решения за него – правильные решения, которые ни я, ни наши родители не смогли принять для себя. Я не хотела, чтобы он страдал, и ужасно мучилась из‐за того, что понимала: мне не всегда удастся уберечь его. Почему жизнь так сурова и так сложна?
МОЙ ТЕЛЕФОН ЗАТРЕНЬКАЛ, когда мы с Зебом сидели на диване. Он все еще отходил от произошедшего в бутике. Это было сообщение от Лин.
Вечеринка на Дельфиньем пляже. Хочешь пойти?
Я почувствовала себя лучше, увидев сообщение. От них с Моникой не было ничего слышно целый день, они вяло отвечали на мои сообщения о том, что случилось сегодня с Рубом и Джоэлом. Я знала, что они все еще сердились на меня, но, возможно, этот вечер помог бы нам воссоединиться вновь и все забыть.
Дельфиний пляж был не совсем пляжем. Так назывался берег местного озера, с завезенным для искусственного пляжа песком. Он относился к территории школы «Гаррисон Хай», также соперничавшей с нашей, но не так рьяно, как «Хиллсайд». У Лин в «Гаррисон» были знакомые ребята, с которыми она вместе ходила на занятия по гимнастике. Прежде чем дать согласие, нужно было разведать обстановку.
Я: Моника все еще злится на меня?
Лин: Нет. Она уже отошла. А ты?
Я: Ага.
Лин: Ты будешь злиться, если она опять заговорит с Дином?
На этом моменте я призадумалась.
Я: Он ей нравится?
Мое сердце билось сильнее с каждой секундой ожидания ответа.
Лин: Не знаю.
Она лгала. Наверняка знала, но не хотела в это влезать. Дин определенно нравился Монике. Ну и пусть.
Я: Увидимся вечером.
Как раз в этот момент зазвонил телефон Зеба.
– Это папа!
Его лицо засияло так, что мне стало не по себе, но их разговор закончился полным восторгом брата и радостным вскидыванием рук.
– Папа заберет нас в шесть и сводит в ресторан и лазерный тир!
Что за чушь? Когда это папа водил нас по ресторанам и всяким развлекаловкам? Я не могла припомнить ничего подобного, а даже если такое случалось, то наверняка это была идея мамы. Откуда у него вдруг появились деньги? Занял у своей девушки? Я попыталась представить себя веселящейся вместе с папой, но картина мне не понравилась.
– Извини, Зеб. У меня уже есть планы на вечер. Но вы там все равно повеселитесь как следует.
Его лицо потускнело, но лишь на долю секунды. Им будет полезно провести вечер «в мужской компании». Я не хотела, чтобы Зеб ненавидел отца так же, как и я. Не хотела, чтобы он испытывал те же отрицательные эмоции.
Должно быть, мама услышала радостные вопли Зеба, поскольку вскоре вышла к нам из своей комнаты. Глаза у нее сильно покраснели. На нее было больно смотреть.
– Как твоя работа? – спросила она.
– На работе все хорошо, – солгала я. – Я подвезла Зеба домой, мы встретились, как раз когда моя смена подходила к концу.
– Хорошо. Я так и знала. Раз уж он тоже поехал в торговый центр, то вы не могли не встретиться.
Я заметила, как Зеб смотрел на меня, опасаясь, не нарушу ли я данное ему слово.
– Зеб собирается поужинать с папой, а я съезжу потусуюсь с девчонками.
– Вот как.
Пока Зеб в деталях рассказывал ей о предстоящем вечере, я отвернулась и написала папе: Я сегодня не смогу.
Зандерия, пожалуйста, приходи. Я хочу увидеться с тобой.
Я отвернулась от внимательного взгляда Зеба, почувствовав, что не владею собой. Хотела бы я, чтобы папа вел себя как злодей, коим он и являлся, а не притворялся добрым и заботливым. Выйдя из комнаты, я напечатала ответ:
У меня уже есть планы. Спасибо, что заберешь Зеба. Я тяжело сглотнула, пытаясь подавить желание
заплакать. Я скучаю по нашей семье. Мне тошно от этого жуткого чувства, что ничего не вернуть.
– Хорошо, – сказала мама нам обоим.
В ее голосе звучала нотка облегчения, а также грусти от того, что она весь вечер проведет в одиночестве. Направляясь в комнату, чтобы собираться, я услышала, как на мамин телефон, лежавший на тумбочке, пришло сообщение. Я посмотрела на экран и увидела, что это от папы.
