Принтер, который Сашины родители по маминой просьбе купили для меня, стоял на столе. Дядя Саша начал объяснять про картриджи, драйвера, сопла… Я держала улыбку, вникала и старалась не замечать, как Саша в это время собирается.
Ему подарили какой-то прибамбас, он зацепил его за пояс, что-то нажимал, читал сообщения, улыбался. Мое нахождение в комнате теперь даже не игнорировалось, ТЕРПЕЛОСЬ: «Ну, побудет она здесь какое-то время, это же ненадолго!»
Все, что я пыталась делать, это отсрочить осмысление происходящего, сохранить лицо. Но Саша и так все понимал и всем видом демонстрировал, что он крутой мальчик, ходит на «ночные», а мое время — это время «отстоя».
— Может, ты не пойдешь? — спросила его тетя Тоня как-то безвольно. — Ну, или хотя бы пейджер оставь.
Он посмотрел на нее с иронией, его ничто не заставило бы здесь остаться.
— Зачем к себе столько внимания привлекать? Опасно же! — тетя Тоня сказала ему, потом повернулась к маме и стала жаловаться, то бывали случаи на дискотеках, кого-то избивали, что-то отбирали.
Саша усмехнулся и покинул комнату. До последней минуты не верила, что он это сделает.
Ну, и дура! Восьмое марта же! Такого шанса унизить меня Саша бы не упустит!
Я не спала ночью. Ждала его возвращения. Не хотела ждать, но ждала. Не знаю, который был час, еще не рассвело, ключи в дверях зазвенели, зажегся в коридоре свет, Саша снял ботинки, прошел в комнату, и свет погас.
— С Восьмым марта! — в ДК кто-то притянул меня к себе и поцеловал в щеку. Пьяный.
ДК — это Дом Культуры, там проводились дискотеки, но не для школьников, для всех. Раньше я говорила, что ноги моей там не будет, потому что плохо, грязно и противно. Да, противно… Дым, перегар, алкоголь, пот, но к этому можно привыкнуть. Главное, это РЕАЛЬНОСТЬ!
Леся, подружка из прошлого класса, поймала меня и повела с кем-то знакомить.
— Его зовут Свист, — почти захлебываясь, рассказывала, как давно я ему нравлюсь, и это напомнило список Леси в девятом классе: Конь, Пень, Змей, Газ и Малыш.
Во весь левый глаз у Свиста красовался ярко-синий фингал. Посмотрев на меня, он произнес что-то невнятное, не совсем членораздельное и явно неадекватное.
Еще меня кто-то приглашал. С равнодушным и надменным видом он спросил, где я учусь, я ответила: в школе.
— Плохо, наверное, учишься. Тебе, наверное, лень…
В его словах не было ни тени сомнения:
— Да.
Валька, новая подруга из «элитного класса», еле стояла на ногах: пьяная, глаза стеклянные, рот открыт. Люба похлопала ее по щекам, чтобы та пришла в себя. Пришла, посмотрела на меня и сказала:
— О, Рихуль! Что ты тут делаешь?
У всех знакомых, которые встречались в ДК, в глазах было то же удивление: что я здесь делаю.
Тима, который поцеловал меня в щеку, поймал Любу и Дашку, положил руки им на плечи. Голова его болталась.
Зачем они его держат?
Но они были довольны. — Тима — идиот, а Люба и Дашка служат ему подпорками. Ведь он обратил на них ВНИМАНИЕ!
Тима крутил головой то влево, то вправо, почему-то не желая посмотреть прямо. Я стояла перед ним.
Отчего же ты не смотришь? Разве ты чего-то боишься?
Кристина, еще одна из «элитного», одевала свою подругу, тоже из нашего класса, и подруга была так пьяна, что не знала, как выглядит: вся ее тушь находилась не на ресницах, а под ними.
— Застегни меня… — еле слышно пробормотала она, Кристина прислонила ее к стенке, нашла замок куртки и виновато посмотрела на меня.
— Не извиняйся… — ответила ей глазами. — Я теперь ВСЁ принимаю.
Зря потом мама пыталась говорить о Саше трагическим голосом. Мне не было больно.
Гера посвятил мне песню на дискотеке.
— Песня для… из первого отряда! — сказал он в микрофон.
Девчонки завизжали, захлопали в ладоши, окружили меня со всех сторон. Гера вышел из диджейской будки, перед ним расступались, аплодировали… Обнял одной рукой меня за талию…
Я старалась угадать песню. Оказалось, «Лишь о тебе мечтая» [20]. Романтично! Но меня почему-то передернуло.
Я никогда не поверю, что ты так думаешь. Никогда! Что это? «Я не хочу чтобы видела ты, как я тихонько плачу?» Гера, ты не тот, кто плачет! «Губы твои вытрут слезы мои, я не могу иначе?» Это что, песня для сопливых девочек? Я НЕ ВЕРЮ!
После он не отпустил мою руку, повел в диджейку. Дискотека закончилась, ребята заносили с улицы большие колонки, у Геры тоже были какие-то обязанности. Я постаралась найти себе место, где никому не мешала бы, вышла на улицу.
— Лови! — вдруг окликнул Громов и кинул мне под ноги кабель.
Я подобрала и вопросительно посмотрела на Громова, но он сделался серьезным, отвернулся и начал командовать Никите, что нужно делать. Остальные тоже ходили туда-сюда с видом, что нет ничего важнее их занятий. Тогда снова вернулась в диджейку. Гера суетился, но был радостным, что я здесь. Я подыгрывала: была растеряна, держала в руке кабель и протянула ему, когда подошел. Гера улыбнулся, взял и положил на стол. Его переполняла нежность.
