— Ты поднялась из-за стола настолько непринужденно, легко и красиво, что лицо Саши стало потерянным: «Как? Она снова уезжает?»
Я приходила к ним и на следующий день, но нас не оставляли наедине, плюс Саша постоянно выбегал в подъезд разговаривать с друзьями. Только когда уходила, на пороге обернулась, хотя не делала так раньше, а Саша в то же время выбежал из комнаты, мы столкнулись взглядами. Мгновение. Я никогда не видела его таким. Дверь закрылась.
Это… С этим не шутят… Я не могла прийти в себя.
Все игра! ЭТО настоящее!
Но не было никакой причины, чтобы возвращаться назад. Я вышла с мамой из подъезда, понимая, что для Саши я призрак, появляющийся на минуту и пропадающий навечно туда, откуда не достать.
Гера с утра был счастлив. Он не выпускал меня из рук, чувствовал себя крутым, уверенным, отчего даже начал петь песни:
Ни слуха, ни голоса у Геры не было, но речитатив давался на ура.
Гера пользовался популярностью, раздобыл у кого-то черные очки, в которых сильно напоминал в американского полицейского, но они ему шли. Девчонки окликали его со всех сторон: «Джо! Прекращай петь!», — но всеобщее внимание его только подначивало.
Из моря он выносил меня на руках. Я откидывала голову назад, чтобы волосы свобдно спадали. «Вы красивая пара!» — вспоминала слова Маши. — «На вас засматриваются!» — слова Гали, и знала, что в этот момент на нас глядели ВСЕ! Гере тоже нравилось выставлять себя напоказ.
В обед я потащила Галю фотографироваться, мне не терпелось запечатлеть место первого поцелуя. В каком бы шоке ни находилась, когда Гера пытался меня поцеловать, место я запомнила точно. Особенно листья кустарника, который находился за ним, и тополь.
— Ты уверена, что хочешь здесь? — спросила Галя, не понимая, зачем для фотографии я выбрала такое странное место.
— Здесь!
Может, еще листик на память сорвать? Но решила, не стоит.
— И как тебе целоваться с парнем? — Галя выдала наконец-то интересующий ее вопрос.
Приятно? Я задумалась, но ничего не смогла ответить, единственное физическое чувство, которое осталось после ночи, так это то, что болела челюсть.
Потом на меня напала и Ирочка:
— А чем это вы вчера занимались? — хитро начала допытываться.
— Ничем.
— Ой, да ладно… Ну, скажи.
— Да ничем мы не занимались. А вы чем с Никитой?
— Мы поцеловались пару раз.
Пару раз…
— Да ладно мы! У вас то что было?
Я уходила от ответа, пока Юлька не сделала Ирке замечание:
— Да отстань ты от нее, не задавай глупых вопросов!
Но Ирочка не успокаивалась:
— Давай меняться! Я тебе Никиту, а ты мне Джо!
Я опешила. Если даже Ирочка хотела быть на моем месте, что говорить о других?
— Как вы расставаться-то будете? — она переживала за нас больше, чем за себя.
— Не волнуйся. Как-нибудь расстанемся.
Пожалуй, это единственное, к чему я привыкла.
Но вопрос о расставании все же заставил задуматься. Захотелось романтики. Например, подарить Гере что-то на память, какую-то деталь, фенечку, которую бы носила, не снимая, всю смену. Но у меня ничего такого не было…
— Слушай! — вдруг обратила внимание на Галину тонкую полоску из бисера. — А подари мне!
Галя без вопросов сняла браслетик, а я поняла, он — то, что нужно. Темно-синие бусинки, сплетенные в незамысловатый узор, красиво оттеняли загар, который уже стал на мне проявляться. Я догадывалась, что если буду носить браслет, начиная с этого дня и до конца смены, он хорошо отпечатается где-то в памяти Геры.
Какое сегодня число? Вдруг вспомнила о самом главном. 7 августа. Поцелуй когда произошел? Шестого? Нет, это был не поцелуй, просто легкое прикосновение… Поцелуй был ночью, наверняка, уже седьмого.
Мне очень хотелось, чтобы именно седьмого, но ПОЧЕМУ признаваться себе не желала. Все было слишком хорошо, чтобы впутывать сюда еще кого-то. 7 августа, ровно год назад, я ехала в машине по городу, смотрела на пролетающие деревья, чувствовала необыкновенное счастье и повторяла за звучавшей песней: «It’s so wonderful, wonderful life». Машину покачивало на неровностях будто в такт. Хотелось, чтобы это было как-то связано с текущим. Например, раз, и откинуть весь год с его разочарованием, болью и тоской. И только счастье, и только wonderful life.
Мы с Герой лежали на песке, напротив друг друга. Я давно заметила, что он не любит смотреть мне в глаза и, обнимая, старается оказаться сзади, чтобы избежать зрительного контакта. Не знаю, какая причина было у него, но меня это устраивало, потому что тоже не могла смотреть ему в глаза. Даже просто смотреть на Геру иногда становилось для меня испытанием. Внезапно могли нахлынуть приступы неприятия, а я не хотела, чтобы он их замечал.
