К обратной стороне зеркала скотчем были прикреплены четыре тетради в потрепанных рыжих обложках. Кира оторвала полоски скотча, которые оказались совсем свежими и блестящими — тетради приклеили недавно, и вряд ли это сделала сама Вера Леонидовна. Кира наугад схватила одну из тетрадей и открыла ее. Первая страница была пуста, на следующей, в уголке стояла жирная красная „А“, рядом с ней — цифры „1956“ и шел длинный список фамилий, имен и дат, разбитых указанием годов — и все это было выписано знакомым мелким воздушным почерком бабушки. Вначале фамилий было мало, но постепенно их становилось все больше и больше и начиная с 1985 один год от другого отделяло приличное количество строчек. Кира прищурила глаза, непонимающе глядя на незнакомые фамилии.
Ее взгляд зацепился за последнее слово, и Кира провела под ним острым ногтем, прочертив бороздку на тонком листе, потом ее палец заскользил по столбику фамилий, то и дело вновь натыкаясь на слово „присоединен“. Уже через страницу оно сократилось до простого скромного „п.“, в то время как от слова „отпущен“ соответственно осталось лишь „о.“. Ее пальцы затеребили страницы, суматошно перелистывая одну за другой, прыгая по аккуратно выписанным фамилиям практически под всеми буквами алфавита, как в телефонном справочнике. Отпущены, отпущены, присоединены, отпущены, присоединены… К чему присоединены? Как?!
Кира, бурно дыша, отшвырнула от себя тетрадь и схватила другую. На ее обложке маленькими печатными буквами было написано: график Љ 1 — 10.Не открывая ее, Кира взглянула на обложку другой тетради: график Љ 11 — 21.На третьей стояло: график Љ 22–31.
Она вскочила, сбегала в столовую и вернулась с фотографиями. Шлепнула их на палас, схватила верхнюю и перевернула, глядя на подпись, которую они когда-то разглядывали вместе с Викой.
Что означало — Зацепин Павел Яковлевич, приехавший из Волгограда с семьей, состоящей из трех человек, проживал здесь с одиннадцатого июля по семнадцатое. Был к чему-то там присоединен. Смотри график Љ 2/12.
Что за чертовщина?! График чего?! Распорядок дня Павла Яковлевича, что ли?! На кой…
Кира широко раскрыла глаза, медленно повернула голову и взглянула на стену. График… Ну, конечно же. График теней! Чья тень когда приходит. Чтобы точно знать, кто где. Чтобы знать, за кем наблюдаешь — чья жизнь в данный момент проходит на этих стенах. Старая стерва потратила немало времени, чтобы отделить одну тень от другой в каждый из лунных дней… и ночей… Лунные дни повторяются снова и снова, и у каждой тени свое время… Коллекция должна быть в порядке, не так ли, Вера Леонидовна? У тебя она, судя по всему, была в идеальном порядке!
Кира открыла одну из тетрадей, тут же брезгливо сморщилась и оттолкнула ее. Тетрадь проехалась по паласу, стукнулась о шкаф, и из нее приглашающее высунулся листок клетчатой бумаги. Кира выдернула его кончиками пальцев, словно это было что-то гнилое.
— … а ты общался с бабкой после отъезда?
— … да боже упаси! Хотя… тогда ведь я бы знал, что вы с отцом живы… Вот дурость-то, а?!
Кира шмыгнула носом, вытирая глаза, мокрые от злых слез. Записка — та записка в фортепиано!
Стас, не будь дураком — соблюдай правила.
Стас и соблюдает правила… Но Стас мог убить ее много раз, он мог бы отправить ее в психушку уже давным-давно, он мог бы сбить ее тогда на дороге… почему же он свернул, рискуя собственной жизнью — он ведь едва не погиб?
