— Я хранила эти вещи долгие годы, — сказала она. — Все они должны были убедить Раневского выпустить меня.
Ангельская уже сделала следующую ставку. Работорговец жадно смотрел на предметы в ее руке.
— Черт возьми! — сказал он. — Что может быть лучше того, чтобы вновь познать прелести жизни…
— Может ты поскорее сдохнешь от этой отравы, — бесцеремонно заявила Ангельская. — Принимаешь ставку или нет?
Раневский рассмеялся хриплым пропитым голосом, а затем взял короткую паузу.
— Да! — сказал он и даже не стал досчитывать до трех. — Продано!
Я выдохнул. Хорошо, что пистолет остался при мне.
— Жаль, что не могу заставить себя упасть перед вами на колени, — съехидничала Ангельская. — А теперь идите, если хотите успеть спасти девку.
— Ну и лот номер четыре! — возвестил работорговец, когда мы уже собирались идти.
Я остановился.
— Нам надо уходить, — схватила меня за руку Людмила. — Пока они торгуют за последнее тело мы должны успеть освободить Элаизу.
Но я медлил. Вдруг там Глобус? Ведь тогда я смогу выкупить его и вернуть в семью.
— Идем, Костя! — тянула меня пустынница.
Карлик вывел на сцену мальчика. Это был ребенок лет пяти, заливающийся слезами и не перестающий хныкать.
Когда я увидел его, то испытал весь спектр эмоций. От разочарования в том, что это не брат Серого до жалости к незнакомому пареньку и его родителям, которые недосмотрели.
Теперь я стоял перед тяжелым выбором. Спасти пацана в обмен на пистолет, который может унести еще много жизней в руках Раневского. Или сделать вид, что не замечаю несправедливости вокруг себя и бросить паренька на произвол судьбы. Это было чертовски тяжело.
— Уходи, — приняв решение, сказал я дочери Германна.
Та посмотрела на меня растерянным взглядом.
— Найди Элаизу и освободи ее. Встретимся позже в твоей старой пещере.
— Костя, — Людмила крепко вцепилась в мое плечо и подалась ближе к уху. Шепнула: — Что ты делаешь?
— Спасаю кого могу, — ответил я. — Наложи на меня щит. Потом я попробую отыскать еще одного своего друга, а затем попрошу Ангельскую, чтобы она отвела меня к месту встречи. Все. Иди!
Пустынница еще на несколько секунд задержала на мне свой взгляд, раздумывая как поступить. Взвешивала кого видит во мне больше. Мужчину или ребенка. В конце концов сдалась. Она нарисовала на песке Знак и убежала. Я быстро дотронулся до символа и купол вновь защитил меня от хищных взглядов духов вокруг.
— Пистолет! — выкрикнул я, когда все ставки за тело мальчика были сделаны.
— С патронами? — вполне резонно спросил работорговец.
— Да! С одним!
Я решил, что сейчас это будет лучший обмен. Жизнь, которую я могу спасти в обмен на одну жизнь, которую способна отнять шальная пуля.
— Откуда у тебя пистолет, пацан? — спросил бомж со сцены.
— Какая разница? — я достал ствол и вытащил обойму.
Внутри был ровно один патрон. Я высыпал остальные заблаговременно. Снова зарядил.
— Принимается!
Ошарашенные души стали наперебой предлагать целые списки хлама. Но Раневский знал, что пистолет, пусть даже с одним патроном от того, кто сегодня уйдет и возможно больше никогда не вернется, лучше, чем куча барахла от тех, кто завтра снова займет места в первом ряду.
Карлик ударил по тарелке, чем и завершил аукцион.
— Всем спасибо! Как всегда, жду вас завтра в том же месте и в то же время! — сделал задел на будущее работорговец. — А всех победителей приглашаю в машину за своими телами. Ну или новыми друзьями, — усмехнулся он, посмотрев на меня.
Души начали расходиться после удара в местный гонг. Как толпа, которая обычно собирается на розыгрыш и теряет интерес сразу за объявлением последнего победителя.
Когда я подходил к машине, старуха с уже залитыми красным глазами, радостно пританцовывая, выходила из кузова грузовика. Сильно сжимая челюсти от злости я провожал ее взглядом. За этим нехитрым действом не заметил, как врезался в кого-то на пути.
— Эра? — спросил я, глядя на Ангельскую в теле Агаты.
— Собственной персоной, — ухмыльнулась она. — И перестань на меня пялиться. Сейчас я выведу девчонку отсюда и освобожу. Как и договаривались. Мы будем с ней полноправными владельцами этого чудесного тельца.
Я не знал хочу ли просить ее о чем-то еще, но, кажется, выбора не оставалось.
— У меня есть просьба, — я достал из рюкзака бандану Глобуса. — Сможешь заставить гончую взять след?
Ангельская двумя пальцами взяла головной убор панка и подняла его на уровень глаз. Брезгливо поморщилась.
— Так и быть, — ответила она. — Раз уж и ты мне помог.
Она сделала паузу. Видимо ждала благодарности. Но я молчал. Тогда Эра заговорила снова:
— Только, если ты не против, я найду питомца подальше отсюда. Не одного из этих, — морща носик, она оглядела призрачных гончих вокруг.
— Хорошо, — я кивнул. — Встретимся здесь. Только заберу парня.
Не дождавшись ответа, я зашел в кузов грузовика аварийной службы.
В самом углу в кресле сидел Раневский. Он курил папиросу и откинувшись на спинку, удовлетворенно постанывал. Мальчик стоял в углу и хныкал.
— Клади волыну на стол, — горец затянулся в очередной раз и выпустил густой противный дым изо рта.
