— Переживешь, — хмыкнул я, пропуская подругу в класс первой. — Ты не представляешь, где я сейчас был.
— Да? — она обернулась и стряхнула с моего плеча пыль. — Тогда слушаю…
Сильный грохот перебил мою одноклассницу.
Мы тут же отыскали глазами источник звука. Из-за последней парты, где обычно сидел Кипяток, с пола поднимался Антропов. Он был весь красный.
— Ну и че ты приперся? — Яблоньский стоял возле него. — Че не уехал вместе со своим дружком в Питер?
Следующий толчок усадил иллюзиониста на место. Последовал подзатыльник. Мы переглянулись с Клаус.
— Похоже, это семейное…
— Чего? — Жанна не поняла, что я имею в виду.
Мои одноклассники спокойно смотрели, как Антропов расплачивается за свои грехи и грехи своего друга. Яблоньский и не думал проявлять жалость. Он хладнокровно лупил врага. Измывался над ним. И его понять можно. Он один из тех, кто страдал от рук двух отморозков из нашего класса.
— Ты куда язык засунул, Антропов? — аристократ огрел другого одаренного учебником по голове.
Антропов не отвечал.
Я сунул рюкзак Клаус в руки, а сам пошел в самую гущу событий.
— Хватит, — я остановил руку Яблоньского, когда та вновь летела в затылок бывшему хулигану.
— С чего это? — возмутился Всеволод.
— С того, что я так сказал, — мое лицо было прямо перед лицом будущего главы клана электроников.
Он оказался в ярости от моего вмешательства. Видимо, хотел перехватит инициативу лидерства у Парфенова. После того, как тот отбыл в северную столицу. Но я помешал.
— Хватит. Всеволод, — процедил я и указал на его место за партой взглядом.
Только звонок разрешил наш не начавшийся конфликт. А вслед за ним появление в кабинете Глеба Ростиславовича.
— Приветствую, одаренные! — директор запыхался и произнес стандартную фразу очень посредственно. Не так как обычно.
— Добрый день, директор! — ответил хором класс.
Стулья загремели, а через пару секунд мы уже слушали вступление учителя по Хиромантии.
У меня сегодня никак не получалось сосредоточиться на учебе. Я все время думал, что мне нужно успеть поговорить с Глебом Ростиславовичем о том, что он увидел у меня на ладони на прошлом занятии. Но от этой идеи меня постоянно отвлекала мысль, что сегодня, итак, куча дел, которые навалились почти одновременно.
В конце концов, я решил хотя бы сегодня не копаться в тайнах своего рода, отложив разговор с директором на потом.
Прошло почти сорок минут с начала урока. Сейчас я часто посматривал на часы и как только прозвенит звонок, хотел первым выбежать из кабинета. За последние выходные я успел многое, кроме самого главного. Выполнить домашнее задание по Сфероведению. Списывать прямо на Хиромантии было смерти подобно, поэтому я заблаговременно забрал у Клаус тетрадь и теперь торопился к ближайшему подоконнику, чтобы успеть к началу следующего урока все-таки сделать домашку.
— Запишите какие линии вам нужно выучить к следующему занятию и ждите звонка, — объявил Глеб Ростиславович, указывая на исписанную зеленую доску.
Все принялись греметь письменными принадлежностями.
— Костя, — директор обратился ко мне. — Задержись, пожалуйста, после урока.
— Вот черт, — прошептал я и посмотрел на Клаус.
Она сочувствующе пожала плечами и удалилась из класса сразу после звонка, оставив свою тетрадь. Может все-таки успею?
Когда все мои одноклассники вышли, аристократ закрыл дверь на ключ. Я напрягся.
— Мне нужно серьезно с тобой поговорить, Костя, — сказал он и пригласил меня сесть за первую парту. Ближе к нему.
— Что случилось?
— Это касается того, что я увидел на твоей ладони.
Сперва я машинально хотел взглянуть на руку, но вспомнил, что теперь там есть еще кое-что. Что директору видеть совсем необязательно.
— Что там? — спросил я, указывая глазами на руки, сложенные перед собой.
— Хм… — он замялся, видимо, собираясь с мыслями. — Как тебе сказать…
— Говорите, как есть, Глеб Ростиславович, — я подбодрил его, дав понять, что держу себя в руках. Какие бы новости он не хотел мне сообщить.
— Понимаешь… Таким, как ты не место в школе для одаренных.
Эти слова ошарашили меня. Кажется, директор еще толком ничего не сказал, а я уже почувствовал, что вести паршивые. Кровь ушла в пятки. Я, наверняка, побледнел. И Глеб Ростиславович заметил это.
— Ты слышал о касте одаренных, которая на особом контроле у ОКМС? — он провел руками по своим пышным усам.
— Нет.
Директор вздохнул еще тяжелее и взял трость. Поставил ее между ног и постучал пальцами по набалдашнику.
— Таких одаренных, как ты, называют темными.
— Темными? Что это значит?
— Это значит, что вы опасны для общества. По разным причинам. Я не хочу посвящать тебя в это сейчас. У тебя, итак, столько бед в семье. Кстати. Как твоя мама? Она не нашлась?
Я посмотрел на свою ладонь.
Час от часу не легче. Ведь этот знак, я надеюсь, не означает, что я сойду с ума и начну карьеру серийного убийцы? Черт. В этом точно нет ничего хорошего.
— Костя? — вырвал меня из мыслей директор.
— Что?
— Я спросил, не нашлась ли твоя мама?
— Нет. Простите. Я задумался.
— Очень жаль.
