Когда эмоции утихли аристократ, наконец, обратил внимание на паренька, которого мы привели с собой. Задал резонный вопрос, и я рассказал животрепещущую историю. Мне показалось, что сначала Миша расстроился, что я не верну ему пистолет, но, когда узнал какую роль сыграл его «Макаров», стал относиться к мальчишке даже как-то по-отечески. Спросил голоден ли тот. А когда Германн попросил своего телохранителя найти дом паренька и отвезти его туда, Миша даже предложил ребенку по пути в милицию заехать в какую-нибудь закусочную и позавтракать.
Очень скоро к парку Горького приехали серые и черные Мерседесы, которые и развезли нас по домам. И теперь, лежа в своей кровати почти за два часа до того, как прозвенит будильник, я не мог уснуть, прокручивая в голове все произошедшее.
По идее, мне нужно утром первым делом сообщить семье Серого, что Глобус больше не вернется. Но уже в десять у меня назначена встреча с Георгием Вольфовичем, которую я не могу пропустить. Сможет ли мне простить Серый, если я целый день буду заниматься своими делами, зная, как они тоскуют по Диме? Н-да. Это настоящее испытание, которое я должен выдержать, если хочу развивать свою родовую способность.
В конце концов, решив пойти к Выхухлевым сразу после школы и все рассказать, я уснул.
Едва проснувшись, я отыскал трубку радиотелефона и позвонил в реанимацию. Там мне сказали, что Машку перевели в обычную палату и теперь ее можно навестить. В этот же момент мне вновь захотелось бросить все, но на этот раз для того, чтобы проведать сестру. Но, как и с ситуацией с Глобусом, я смог взять себя в руки и все-таки отправиться к репетитору.
— Ты сегодня не опоздал, — сторож встретил меня у калитки с лопатой в руке. — Снегу навалило за ночь! Тьма!
Я огляделся.
— Действительно.
— Ладно. Хватай лопату и помоги мне разгрести все это.
Репетитор кинул мне инструмент, даже не обратив внимания на недоумение, выплывшее на моем лице. Но протестовать было бессмысленно. Я сам согласился учиться. Тем более бесплатно. Может быть хоть это будет платой за его труд.
Мы работали уже почти час, когда я не выдержал и заговорил:
— Все по законам жанра, да?
Я сдвинул шапку на затылок. Пот уже заливался в глаза и щепал их. Хотелось хоть как-то охладиться.
— Сначала я должен преодолеть физические трудности, прежде чем открою свою душу к настоящим знаниям?
Георгий Вольфович воткнул свою лопату в сугроб, снял варежку и вытер лицо.
— Нет, — буркнул он. — Просто если я не буду выполнять обязанности сторожа, меня уволят. Поэтому предлагаю поскорее решить этот вопрос. Не будем тратить время на болтовню. Нужно еще успеть нарубить дров.
— Что?
Но на мой удивленный возглас ответа не последовало.
Следующие пару часов я греб снег, рубил дрова, заколачивал дыру в заборе и занимался вообще всем, чем только можно, но не обучением родовой магии.
В какой-то момент мне захотелось выкинуть чертову пилу за забор и спросить у старика прямо, чему он собирается меня учить. Ведь пока я здесь занимался этими бесполезными для моей семьи делами, Машка ждала, когда я навещу ее в больнице, а Серый и его родные до сих пор таили надежду, что их отпрыск вернется. Осознавать это и одновременно продолжать распиливать длинную деревянную доску было сложно.
Но в очередной раз справившись с собой, я только сунул горсть снега в рот, чтобы утолить жажду и вновь принялся за работу.
Через некоторое время я вновь глянул на часы. Экран у пейджера совсем замерз, и я еле разглядел на нем, что доходит уже час дня. От злости, что ничего, за чем я приехал сюда, не происходит, я стал пилить сильнее, пока болты на ручке старой ржавой пилы окончательно не разболтались. В один момент ножовка осталась зажатой внутри куска дерева, а ручка вылетела в сторону вместе с моей рукой.
— Черт! — выругался я и глубоким вдохом успокоил себя. — Георгий Вольфович! Тут это… Пила сломалась!
Но ответа не последовало.
Тогда я выпрямился, разминая затёкшее тело и огляделся. Никого. Прислушался. Абсолютная тишина. Как обычно бывает на этих огородных массивах зимой. Как будто стоишь посреди чистого поля за многие километры от цивилизации и ни души вокруг.
— Ну отлично…
Я выгреб снег, забившийся в ботинки, и отправился на поиски своего учителя.
В домике его не оказалось. В бане тоже. На территории оставалось еще две постройки. Туалет, дверь которого открыта нараспашку и сарай, в котором я еще не искал.
— Георгий Вольфович! — кричу я, подходя к сараю и дергаю за ручку.
Дверь не поддается. Но создается впечатление, что я просто недостаточно сильно потянул. Как это обычно бывает — со временем такие постройки перекашивает, двери проседают, и чтобы попасть внутрь нужно просто приложить немного больше усилий.
Дергаю сильнее. Дверь со скрипом вылетает, разбрасывая гнилые щепки по снегу.
— Упс, — я снова натягиваю шапку на лоб, потому что начинаю замерзать.
