Коридор был пуст. Только на ковре возле нашей комнаты лежала одинокая белая роза. Я поднял цветок. Он был мокрый. Внешние лепестки свернулись и пожелтели. Это вполне могла быть одна из тех белых роз, что я принес Алене на кладбище. Кто притащил ее сюда? Поиск ответа на этот вопрос привел меня к окну в конце коридора. Из него открывался хороший обзор улицы. Я прижался к стеклу, но сначала не увидел ничего кроме сплошной стены дождя. Мне казалось, что из-за нее кто-то смотрит на меня. Как назло, молнии долго не было, гроза уходила.
– Неужели ты думаешь, что это она? – задал я вопрос сам себе. Ответ мне не нравился. Все, связанное с Аленой, было пугающим и желанным одновременно. Опасная смесь чувств лишала меня главного оружия – умения трезво мыслить. Наверное, поэтому мне так сложно было решить, что делать с кладбищенским цветком. Мне так и не дали определиться.
– Почему не играешь? – раздался за спиной знакомый голос.
«Начинается», – подумал я, оборачиваясь. Все правильно – это была новенькая.
– Пусть малыши балуются детскими игрушками, – говорю. – А ты почему не со всеми?
– Неинтересно, – фыркнула Ася. – Мне нужен достойный соперник.
– Спасибо, – говорю, – за комплимент, но ты какая-то агрессивная становишься после игр с достойным соперником. После того как ты мне реферат завалила, вообще нет желания с тобой связываться.
– Прости меня, – девушка улыбнулась, на мгновение превратившись в милое безобидное создание. – Просто у меня привычка такая – сразу всех испытывать: а то подружишься, а потом окажется, что человек только изображал из себя хорошего.
Асин взгляд стал мягким и задумчивым. Я успел понять, что она вспоминает какие-то не очень приятные события. Через несколько секунд девушка вновь стала бойкой и веселой:
– Какой красивый у тебя цветок. Это мне?
Ася ловко выхватила у меня белую розу. В моем животе снова закрутился неприятный холод. Было что-то очень неправильное в случившемся. Мне захотелось вырвать у нее цветок и выбросить в окно, но положение было слишком неловким, чтобы я решился это сделать.
– Идем играть! Без тебя партии слишком скучные и предсказуемые. – Ася взяла меня за руку и потащила к лестнице. Ее хватка оказалась неожиданно крепкой, а пальцы горячими.
«Рука настоящего киберспортсмена», – подумал я. Эта мысль меня немного развеселила. Мы поднялись в компьютерный класс и даже сыграли несколько партий, но меня не покидало чувство неправильности происходящего.
В свою комнату я вернулся уже после отбоя и долго не мог заснуть. Степа тоже ворочался на верхней койке. В последнее время он легко забирался туда без посторонней помощи. Мой друг был лучшим примером того, как много может добиться человек благодаря одному только упорству.
– Степа, – мне пришлось шептать, чтобы не разбудить Воронцовых. – С точки зрения физики дурное предчувствие имеет право на существование или антинаучно?
– Мне кажется, это больше по твоей части – из области информатики…
– Ты хочешь сказать, что некие фоновые процессы в мозгу сопоставляют разрозненные фрагменты прошлого и настоящего, чтобы подавать сознанию низкоприоритетные тревожные сигналы? – тут же задал я новый вопрос.
– Вот… – Степа тихо рассмеялся. – Мне бы не удалось так сформулировать… А если с точки зрения физики…
Повисло долгое молчание, мне даже показалось, что Степа заснул, но он продолжил:
– Представь, что ты – четырехмерная голограмма…
– Даже не буду пытаться. Дальше давай.
– Ладно. Если ты четырехмерная голограмма, то в каждый момент времени в тебе содержится информация о твоем прошлом и будущем.
– Наверное, в очень заархивированном виде, – вставил я.
– Что-то вроде того. Большинство твоей материи не может перемещаться во времени, но некоторые элементарные частицы на это вполне способны.
– Кажется, начинаю понимать, – удивился я.
– То есть с точки зрения физики какая-то крошечная часть тебя была в будущем и несет на себе его отпечаток.
– Спасибо. Спокойной ночи.
Со сном, впрочем, не сложилось. Нехорошее предчувствие не покидало меня, несмотря на все доводы разума. Я не собирался с этим мириться и сделал то, что умел лучше всего, – врубил ноут, залез в школьную систему видеонаблюдения и начал пересматривать записи камер. Тот, кто подкинул к моей комнате цветок, должен был попасть в кадр. Все законы логики и физики подсказывали, что задача имеет решение, но я откуда-то знал, что ничего из моей затеи не выйдет.
– Успокойся, Дём, – сказал я себе. – Нет никакого знания за пределами науки и логики.
Помогло не очень, и у меня начало портиться настроение. В конце концов, разум – моя самая сильная сторона, мое главное оружие, он должен работать без перерывов на всякие иррациональные предчувствия! Предаваясь таким невеселым размышлениям, я мотал и мотал записи камер, пытаясь отыскать неизвестного разносчика кладбищенских цветов. Удача улыбнулась мне ближе к трем часам – на ускоренной перемотке промелькнула темная фигура высокого мужчины.
– Совсем другое дело, – я прокрутил запись назад, включил воспроизведение и стал ждать.
