Колода предзнаменования полностью

Его могущество с ревом ожило и проело дыру в центре люка, которая тут же начала увеличиваться. Айзек сосредоточился на том, чтобы сделать пузырь вокруг своих ладоней как можно меньше. Сила хотела большего, как всегда; она молила спустить ее с поводка на руины и комнату внизу… но Айзек сдержал ее.

– Готово, – сказал он, тяжело дыша и глядя на дыру. Лучи солнца упали на пыльные каменные ступеньки. – Пойдем.

Зайдя в архив, первым делом Айзек подумал, что уже посещал его прежде. Каменные стены со встроенной чередой ящиков, высокий потолок, пол, отражающий их шаги, – все это ужасно напоминало мавзолей. Он бы не удивился, если бы узнал, что у них один архитектор. Габриэль вручил им фонарики, и, держа его над головой, Айзек медленно обошел комнату, выискивая любые опасности, помимо паутины.

– Айзек, – пробормотала Вайолет. – Взгляни на это.

Тот обернулся. Фонарик девушки светил на фреску на дальней стене. Там, само собой, было нарисовано дерево, густо поросшее зеленой листвой. Вайолет выглядела неземной в сиянии света, скачущего по рисунку, словно это сам лес создал ее и отправил в Четверку Дорог, а не блестящая машина и череда семейных трагедий.

Она всех их хорошенько встряхнула, понял Айзек. Вернула Харпер воспоминания, выбила Мэй из колеи, потребовала, чтобы Джастин наконец стал мужчиной. Айзек пока точно не знал, что она сделала с ним. Но еще пару месяцев назад он бы ни за что не смог установить границы с Готорнами. Он бы ни за что не смог общаться с Габриэлем и не взорваться от переизбытка эмоций.

Вайолет нахмурилась и перевела на него взгляд. Айзек быстро отвернулся и принялся рассматривать дерево пристальнее, чем было необходимо. Его внимание тут же привлек центр ствола, который прокололи настоящим кинжалом, будто он вонзался в дерево.

– Как-то это слишком вычурно для погреба, – мрачно заявил он.

Вайолет кивнула с легкой улыбкой.

– Я тоже так думала, когда нашла тайный чердак своей семьи.

Айзек помотал головой.

– Зачем нам вообще городской архив, если семьи основателей решили спрятать все самое интересное?

– Потому что у Четверки Дорог мания хранить секреты?

– Да-а, мания наша единственная проблема, – протянул Айзек и испытал удовольствие, услышав смех Вайолет.

Габриэль подозвал их с другой части комнаты. Он стоял под самими ящиками. Когда Айзек подошел ближе, то увидел еще один кинжал в стене над ними.

– Надеюсь, их содержимое уцелело, – сказала Вайолет.

В такой близости Айзек увидел, что на ящиках были маленькие таблички, начиная с «1990–2010» и вплоть до «1840». Он потянулся к самому старому ящику и дернул на себя, но тот не сдвинулся, поскольку был закрыт на замок. Юноша раздраженно вздохнул.

Вайолет задумалась.

– Думаешь, ты сможешь его прожечь?

– Попытка не пытка.

Айзек прижал ладонь к камню, но когда его сила, сосредоточенная на дверце, рванула вперед, что-то его остановило – словно удар в грудь. Он согнулся пополам, пыхтя от боли.

– Черт!

– Ты в порядке? – спросила Вайолет.

Айзек кивнул и скривился.

– Да, но… снова пытаться не буду.

– Справедливо, – она пошла вперед. – Попробуем открыть остальные.

Они втроем начали дергать за ящики. С каждым разом Айзек чувствовал себя все глупее и уже собирался сдаться, как вдруг один открылся – ящик с табличкой «1920–1945». Внутри лежала аккуратная стопка папок, набитых книгами и бумагами. Не идеально, но это какое-никакое начало. Каждый взял по папке и сел на пол.

В папке Айзека был альбом с десятком фотографий и подписями к ним. Они рассказывали историю, которую он даже не надеялся узнать.

Фотографии цвета сепии были размытыми и мрачными, с серьезными Салливанами на каждой. Внизу были подписи с датами и именами, а порой и заманчивые крохи информации. Некоторые выглядели как армейские фотографии; по датам смерти Айзек пришел к выводу, что во время Второй мировой войны призыв дошел до Четверки Дорог так же, как и до всех других городов США.

«Отто Салливан, – прочел он, – целитель и военный врач, 1910–1994, пропал во время операции „Нептун“».

– Эй, ты знал, что в нашей семье был целитель, который стал врачом? – тихо обратился он к Габриэлю.

Тот кивнул, не отрывая взгляда от собственной папки.

– Частично поэтому я и хотел учиться. Знаешь, мы ведь не только уничтожаем. Мы можем сделать мир лучше.

– Ты можешь, – исправил его Айзек, глядя на свои ладони.

Он не мог отрицать, что копаться в архиве с Вайолет и искать информацию о Сондерсах было куда легче, чем о своей семье. Гораздо проще, когда это фотографии не твоих родственников, и это не ты узнаешь обо всем, что уничтожил своими руками.

Уголком глаза он заметил, как Вайолет напряглась.

– Что? Ты что-то нашла?

Она посмотрела на пожелтевшее письмо и покачала головой.

– Нет.

Вайолет лгала. Айзек видел, что ей не по себе, по напряженным лопаткам и вызывающе выпяченному подбородку, как у Джунипер Сондерс. Но когда она перевела взгляд с него на Габриэля, он понял. Вайолет лгала не ему.