Колода предзнаменования полностью

– Он не хочет отцепляться. – Айзек снова попытался снять с себя Орфея, но кот возмущенно зашипел. – Вайолет, можешь сделать что-нибудь?

– Я им не управляю, – ее губы дрогнули. – Не волнуйся. Он сам отцепится, когда успокоится.

– Его когти впиваются мне в живот.

– Ничего, переживешь. Попробуй почесать его за ушками, ему это нравится.

– Хватит. – Харпер повернулась ко всем троим. – Выкладывайте.

История Вайолет была сама по себе ужасающей. Она рассказала отвратительную правду о тайнах, которые основатели скрывали от собственной плоти и крови. Но ужас Харпер увеличился вдвойне, когда Джастин рассказал, кто Эзра на самом деле, о настоящей природе сил Мэй и о том, как отец заставил ее принять кошмарное решение, пригрозив убить Джастина. Когда он договорил, в комнате на долгую, неприятную минуту воцарилась тишина. В конце концов Айзек нарушил ее:

– Так вы действительно верите, что он Ричард Салливан?

– Я да, – мрачно ответил Джастин. – Я никогда не видел, чтобы кто-то использовал свою силу подобным образом.

– Но что это значит для вас с Мэй? – спросила Вайолет.

Джастин пожал плечами.

– Я всегда знал, что мой отец подонок. Теперь я еще больше в этом убедился.

– Думаешь, Августа… – начал Айзек.

– Нет, – перебил Джастин с отрешенным видом. – Вряд ли. От союза основателей получаются пустышки, помните? – Он показал на себя. – Мэй получила силы лишь потому, что он что-то сделал… привязал ее к Зверю, как когда-то себя.

– Черт, – выдохнул Айзек.

Харпер передернулась, думая об Эзре Бишопе… Салливане. Том самом Салливане. Мэй крепкий орешек, это все знали, но Харпер даже представить себе не могла, как на нее повлияет то, что она выпустила столь мощную волну болезни в город. Харпер в точности знала, каковы ощущения от подобного предательства. Оно выворачивало тебя наизнанку и превращало в кого-то нового, кого-то хуже.

– Значит, мы в безопасности до тех пор, пока Мэй сопротивляется ему, – сказала она. – Он не может закончить начатое без нее.

– Мэй сильная, – заметил Айзек.

– Как и все мы, но суть не в этом. Мы не должны быть такими.

Харпер хотела жить в мире, где девушкам не нужен стальной характер, чтобы выжить. Где они могут быть нежными и наивными, если того хотят. Где они могут зайти в комнату с новыми людьми и увидеть в них бесконечные возможности вместо потенциальных угроз.

– Не должны, – кивнула Вайолет. – Но мы отрезаны от всех остальных, и только у нас есть хоть какое-то представление о происходящем. А значит, мы единственные, у кого есть реальный шанс остановить Ричарда Салливана, прежде чем он станет даже более могущественным.

– И как нам это сделать? – поинтересовался Айзек.

Вайолет намотала алую прядь на палец; свет от свечи откидывал тени на ее лицо.

– В истории Джунипер отсутствует одна деталь. Ритуал основателей, который должен был остановить заразу, провалился не из-за ошибки, а потому, что Ричард их убил. То есть, если мы завершим ритуал, то сможем все исправить.

– Но как нам узнать, что сделали основатели?

И тут подал голос последний человек, от которого Харпер ожидала ответа.

– У меня есть идея, – тихо сказал Джастин.

Мэй проснулась с привкусом вины и желчи во рту. Все тело ныло; боль пронзала ее руки, ноги и торс до самых костей. Ее словно разорвали на кусочки, а затем неаккуратно сшили.

Ей не хотелось открывать глаза. Она слишком боялась того, что увидит: гнилые деревья в Серости, набухшие вены на шее Джастина, бурлящий котел, из которого ее заставили выпить, или – что хуже всего – мерзкую улыбку отца.

Но когда Мэй наконец заставила себя распахнуть глаза, то обнаружила, что она уже не в Серости.

Вместо этого она лежала на том же месте, что привиделось ей в День рождения Джастина: вокруг лежал туман, над головой переплетались ветки. Корни извивались под ее телом, образуя подобие кровати, и со всех сторон слышалось медленное и стабильное биение сердца, которое Мэй знала так же хорошо, как свое собственное. Она перекатилась и оперлась на корни, чтобы сесть. И сразу же узнала, где находится. Под корнями прятался гладкий серый камень – символ основателей, – но поблизости не было ни ее отца, ни того отвратительного котла внутри пня. Вместо этого она была одна в центре очередного видения.

Ей стоило бы испугаться. Однако Мэй чувствовала нутром, что в безопасности. Это место ей не навредит. Единственный, кого ей стоило бояться, это Эзра… нет, Ричард.

– Что происходит? – пробормотала она, и ее слова эхом раскатились по туману. И тут прозвучало последнее, чего она ожидала: ответ.

«Ты просила о помощи, – сказал голос в ее разуме – немного неразборчивый, как радио с плохим сигналом. – Боюсь, я не мог защитить тебя от Ричарда, но…»

Речь оборвалась, и она услышала шипение и помехи.

– Прости, – девушка нахмурилась. – Я тебя не слышу.

«Карты! – воскликнул голос. – Используй карты…»

И снова замолчал.

Мэй пришлось оставить колоду Предзнаменований дома. Однако когда она посмотрела влево, то увидела на корнях небольшой коробок со всевидящим оком.