Потом он уехал, а я подошел к раковине и попытался отмыть руки и часы. Выковыривая кровь, которая запеклась в румбах безеля, я вдруг подумал, что проделываю подобную операцию уже во второй раз. Да, Сэла мы нашли, но ситуация лучше не стала. Похоже, она только еще больше усложнилась.
Пора было звонить Колину.
Я набрал номер, назвал пароль – «Джордж» – и дал отбой. Ответный звонок последовал примерно через полминуты.
– Мы нашли его, – сказал я, убедившись, что звонит Колин. – Точнее, это он нашел нас… Как бы там ни было, сейчас Сэл под присмотром и в ближайшее время никуда не денется.
– Как он?
– Не очень хорошо. Он поправится, но это потребует времени.
– Я пошлю самолет. Нет, лучше прилечу сам. Я смогу быть у вас через…
– Не думаю, что это будет ему полезно.
Колин немного помолчал.
– Тебе нужны деньги?
– Нет, у меня все есть. Доктор только что осмотрел его, об остальном позаботится Лина. Ему придется пролежать неделю или даже две – кто-то его здорово обработал. Он… сильно избит.
– Ты с ним разговаривал? Что он сказал?
– Почти ничего. Он то и дело терял сознание, а сейчас он спит. Врач дал ему довольно большую дозу обезболивающего. – Я сглотнул. – Сэл поправится, – повторил я. – Может быть, и не так быстро, как хотелось бы, но поправится, так что не волнуйся. Я сделаю на телефон несколько снимков и перешлю тебе в ближайшие два-три дня. Ты все увидишь сам.
– Это хорошо. Это очень хорошо. Я буду ждать.
– Ну, в таком случае пока. Я еще позвоню.
– Э-э-э… – Колин откашлялся. – Насчет твоего дела…
– Да?
– Там все довольно сложно.
– А конкретнее?
– Теоретически ты можешь получить то, о чем мы говорили, но я не уверен, что тебе этого захочется, когда ты узнаешь, что́ тебе придется сделать, чтобы добиться своего. Кроме того, это довольно дорого, и я не знаю, можешь ли ты себе это позволить. Как бы там ни было, ситуация такова…
Пока Колин объяснял, я сидел молча и внимательно слушал, стараясь запомнить все детали. Задача действительно была не из легких, но моя решимость от этого только еще больше окрепла.
Наконец Колин закончил.
– Я все понял, – сказал я. – А насчет Сэла не волнуйся – все будет в порядке.
– Пришли нам несколько фотографий, как только сможешь, – снова попросил он. – Маргерит будет рада.
Он дал отбой, а я еще долго сидел неподвижно и, обхватив голову руками, думал о том, что еще никогда в жизни не чувствовал внутри такую пустоту.
Лина провела у постели Сэла весь день, скрупулезно отмечая малейшие изменения в его самочувствии и записывая все, что имело отношение к ходу лечения: температуру, кровяное давление, количество и названия лекарств. Пауло уже давно уехал домой, забрав Изабеллу, а мы остались в клинике. Назавтра мы планировали перевезти Сэла в Валья-Крусес, но прежде нам следовало убедиться, что переезд ему не повредит.
Ближе к вечеру урчание в животе напомнило мне, что мы весь день ничего не ели, и я зашел за Линой в палату, где она выслушивала Сэла при помощи стетоскопа.
– Хочу выйти в город и купить что-нибудь поесть. Что тебе принести?
Лина улыбнулась и кивнула:
– Возьми мне то же, что и себе. Только смотри, не бери блюда с сальсой.
Я засмеялся:
– Постараюсь не забыть.
Выйдя на улицу, я купил в «Месон реале» две бутылки воды и пару дежурных блюд «навынос», которые мне упаковали в коробку. Когда я вернулся в клинику, Лина спала на раскладушке рядом с койкой Сэла. Мне не хотелось ее будить, и я поставил ее порцию на маленький столик. Накрыв тарелки крышкой от коробки и одеялом, чтобы еда не остыла, я отправился в собор, который в этот поздний час был похож на огромную пещеру. Сев на скамью у задней стены, я вооружился пластиковой вилкой и, глядя на цветные витражные стекла, начал не спеша есть. Какое-то время спустя мое внимание привлекла картина, которая висела на стене наискосок от меня. Довольно большая – футов восемь или десять высотой и примерно вдвое меньше в ширину, – она потемнела от времени и выглядела старой и потрескавшейся, хотя и носила следы неумелой реставрации. Насколько я мог судить, на картине был изображен невольничий рынок. Центральное место занимала фигура обнаженного мужчины; его тело покрывали следы от удара бичом, а поза выражала полную беспомощность и покорность судьбе. Раб стоял на деревянной колоде, а над его головой висело на столбе копье, с которого стекали капли крови. Вокруг были изображены искаженные лица каких-то людей, которые наперебой предлагали свою цену. Табличка под картиной гласила: «Проданный под копьем»[65].
Отставив в сторону пустую тарелку, я вытянулся на скамье. Прямо надо мной висела другая картина, а под ней, прямо в массивных камнях, из которых была сложена стена собора, были высечены слова: «За ничто вы были проданы и без серебра будете выкуплены»[66].
Я закрыл глаза и потряс головой. Как я оказался в невидимом рабстве? И кто придет меня освободить?
Ответов на эти вопросы у меня не было.
Лина разбудила меня часов через двенадцать. Она улыбалась. В центральном проходе священник протирал пол намотанной на щетку тряпкой.
– Он зовет тебя, – сказала Лина.
