В овраге перед Ефремовом попили из ручья, Колька обмахнул клочком подвернувшегося сена запылившиеся хромовики, попутно заметил, покоренный матросскими брюками:
— Клеши у тебя завлекательные. Сколько сантиметров?
— Тридцать два.
— Приду из армии, обязательно схлопочу такие.
Городские девчонки коротали вечер на лавочках под березами середь деревни, развлекались с желторотыми ефремовскими ухажерами, которые женишились раньше времени. А как заслышали гармонь да увидели Сергея с Колькой, так и воспрянули, засуетились, освобождая лучшее место гармонисту.
— Физкульт-привет от армии и флота! — бодро выкрикнул Колька.
— Мы думали, запропал наш Колечка, только наобещал прийти с гармонью, — по-свойски, как с давним знакомым, разговаривали с ним девчонки. Такой уж характер у него легкий.
— Слово — олово, заяц трепаться не любит, зря ушами не трясет. Еще вчера хотел присмолить, да вот приятель застопорил. А завтра утром надо отбывать.
— Давай, мы письмо накатаем твоему начальству, чтобы продлили тебе отпуск, мол, невесело без гармониста.
— Уж я бы вас повеселил!
— Коля, играй вальс! Умеешь?
Вальсы давались Кольке туговато, больше набил руку на деревенской «махоне», но никто не усидел, пустились танцевать. Сергей тоже подметал клешами вытоптанный пятачок луговины, кружась с бойкой черноглазой девушкой: в темноте было трудно разглядеть ее лицо. Часто сбивался, наталкивался на танцующих. Она терпеливо учила его;
— Свободней кружись, вот так, слегка на цыпочках: раз-два-три… Первый раз с моряком танцую, — словно бы гордясь таким случаем, продолжала она. — Ой, ты меня совсем на воздух приподнимаешь!
— Зато на туфли не наступлю.
— Надька, уступи на минутку кавалера: нам тоже надоело танцевать друг с дружкой, — шутили подруги.
Не обойден был вниманием и гармонист. Наверно, та самая девчонка, с которой Колька успел переглянуться дорогой, заботливо отгоняла от него комаров березовыми веточками. Другая пропела лестную частушку:
Ефремовские ребята, пользуясь тем, что появилась гармонь, сплясали: лихо выкаблучивали перед приезжими девчонками, пока не утомили Кольку. Тот передал гармонь одному из подростков, сам пустился пылить хромовиками. Потом по очереди покружился с каждой из девчонок, стал учить их танцевать «семизарядную».
— Вы из одной деревни с этим Колей? — спросила Надя.
— Из одной. А что?
— Очень уж шебутной парень. Жаль, что уедет.
— Да, с ним не соскучишься.
— А мне думалось, моряки — самый находчивый народ, — сказала она, заметив его рассеянность и как бы поощряя к веселости.
Над головами, в листве берез, послышался усиливающийся шорох.
— Ой, смотрите-ка, дождь начинается! — с нарочитым испугом воскликнул кто-то из девчонок.
— И пиджака нет, хоть бы я взял кой-кого под крыло, — посетовал Колька. — И гармонь нечем прикрыть.
Девчонки побросали березовые веточки, которыми отгоняли комаров, визгливой ватагой побежали к дому, где квартировали.
— Айда за ними! — скомандовал Колька. — Они у тетки Таисьи Коробовой стоят, а спать их она определила в сарай — разведка доложила точно. Слышь, галдят?
Ворвались в сенник. Девчонки всем миром сталкивали Кольку с зарода, он, воодушевляясь, выкрикивал:
— Полундра! Наших бьют!
Сергей метнулся на выручку. Вдвоем одолели небольшую высоту сенного зарода, такой переполох устроили, что девчонки взмолились:
— Куда вас принесло-то, окаянные?
— Ой, мамочка!
— Тише! А то хозяйка придет.
Наверное, не помогли бы никакие увещевания, если бы Колька не ударился в темноте головой о балку. Застонал, заохал. На некоторое время все притихли, слышно было, как шебаршит по дранке дождь.
— Коля, что с тобой?
— Самым темечком тяпнулся, елки-палки!
— До свадьбы заживет.
— Ладно, ребята, побаловались и довольно, нам спать пора, — сказала одна из тех, которые построже.
— А куда мы по дождю-то? Лучше здесь переночуем: тепло и не дует. Ха-ха! — снова развеселился Колька. — Нет возражений? Молчание — знак согласия.
— Я прямо отсюда на работу пойду, — сказал Сергей.
— Какие догадливые! — язвительно молвил все тот же голос из угла.
— Коля, расскажи что-нибудь.
— Хотите, как на гауптвахту попал? Под арест, значит. Стоял в карауле около склада ГСМ, то есть горючесмазочных материалов. Сел на холмышек и кемарю, да так, видно, крепко меня сморило, что проснулся под утро и глазам своим не верю — винтовка-то у меня в руках, а без затвора! Мороз по спине продрал. Что делать, думаю? Личное оружие проспал — не пустяки. Оказывается, дежурный по части осматривал посты и вынул затвор-то. Тут нарядом вне очереди не отделаешься, схлопотал десять суток ареста. Это на первом году по неопытности было, теперь я стал ученый, если ночью заступаю в караул — затвор сую в карман.
— Вдруг стрелять понадобится?
— Пустяки! Я ведь в Подмосковье служу, какие могут быть там враги-шпионы? Вон Серега на Дальнем Востоке лямку тянул — другое дело.
— Между прочим, дождь кончился, — напомнил докучливый голос.
