Колокол Люцифера полностью

Смоленским народным театром была поставлена пьеса «Волк», где антигерой-партизан описан следующим образом: «Обросший и грязный, как шакал, рыщет по комнате в поисках водки, мечется из угла в угол, озирается по сторонам, содрогается от каждого шороха. И, найдя бутылку самогона, с волчьей жадностью и сладострастием выпивает его… Кто это: человек или зверь? Да, это своеобразный волк. До войны он секретарь райкома партии, сейчас — организатор бандитского отряда. С его рук течёт кровь десятков замученных и убитых им невинных русских людей, но он ещё не насытился, ему нужна кровь и кровь».

На рабочих собраниях в восстановленных паровозных депо, ремонтных мастерских и небольших заводах, заезжие пропагандисты рассказывали о «главном защитнике» рабочего класса — Адольфе Гитлере. Они убеждали слушателей, что только благодаря Гитлеру Германия снова стала великой, после чего взяла на себя миссию освободить другие народы от «сталинской жидовской клики». По их словам, во главе свободной, процветающей Германии стоит «человек из народа», выдвинутый рабочей партией, немецкими рабочими. Фюрер окружён таким глубоким уважением в своей стране, таким безграничным доверием и такой любовью всего народа, каким не пользовался ни один народный вождь в мировой истории.

Альфред Розенберг в своей речи 20 июня 1941 года так сказал о политических целях будущей войны: «Задачу нашей политики, мне кажется, надо видеть в том, чтобы разумно и целеустремлённо поддержать стремления к свободе всех этих народов и привести их к совершенно определённой государственной форме, т.е. органически выделить из огромной территории Советского Союза государственные образования (республики) и организовать их против Москвы, чтобы освободить Рейх на грядущие столетия от восточного кошмара».

Менялась обстановка, менялась пропаганда и эффективность воздействия на население. По мере продвижения фронта на запад пропаганда на оккупированных территориях действовала всё хуже и хуже. По докладам оккупационных властей в Берлин, первоначальная радость местного населения от прихода германских войск сменилась сначала равнодушием, а потом и вовсе враждебностью к немцам.

Это не удивительно, ведь немцам Гитлер обещал национальное величие, власть над всей Европой, а народам на захваченных вермахтом территориях лишь рабскую участь, скотскую, пусть и сытую жизнь, под управлением «расы господ».

Надежды на лучшую жизнь без большевиков быстро сменились разочарованием, а после неприкрытой ненавистью. Особенно после того, как гитлеровцы показали свою звериную сущность публичными казнями не только партизан или несогласных с оккупационным режимом, но и вообще случайных людей, часто взятых в заложники в процессе антипартизанских рейдов. Казни становились все более массовыми и более бессмысленными.

Агитационные фильмы, листовки и плакаты, газетные статьи призывали молодых парней и девушек прийти на пункты вербовки, чтобы отправиться на работу в Германию. В коллаборационистских газетах публиковались письма уехавших на работу в Германию: «Знакомлюсь с Берлином и его прелестями, часто бываю в берлинских театрах. <…> Обедал в русском ресторане „Медведь“. <…> Мне теперь вполне ясно, почему так храбро воюет немецкий солдат. Есть за что бороться».

Несмотря на все усилия пропаганды, желающих добровольно ехать в «немецкий рай» оказалось не так уж и много и оккупантам пришлось вводить принудительную мобилизацию населения оккупированных территорий для отправки на работу в Германию.

Негативные явления в СССР — политические репрессии, борьба с «вредителями», шпиономания, раскулачивание давали возможность в первые месяцы войны влиять на настроение людей. Значительное количество фактов, приводимых в кино, по радио, в газетах и лекторами было правдивым, что и вызывало по началу доверие к нацистской пропаганде со стороны населения.