– Насколько я понял, Эрнест, вы хотите нам предложить еще что-то, – призвал их к порядку Брейден.
– Да, и это хорошее предложение. Спруилл, вероятно, уже говорил вам, Джон, что Лукас находится здесь в качестве эксперта госдепа по контрразведке, прикомандированного к моей Хитрой Конторе. Мы с ним детально обсудили эту идею…
Ничего он со мной не обсуждал – сказал только, в чем состоит его план, пока мы сломя голову неслись в город на черном «линкольне». Томасон смотрел на меня с подозрением, которое испытывает к госдеповцам всякий военный или разведчик.
– Думаю, Спруилл или Эллис рассказали вам также о нашей вчерашней встрече с немецкой подлодкой, – продолжал Хемингуэй.
Полковник кивнул.
– Вы уверены, что она была немецкая, Эрнест? – спросил Бриггс.
– Чертовски уверен. – Он описал им рубку, номер на ней и палубное орудие.
– Почти наверняка субмарина класса семь-сорок, – сказал Томасон. – Каким курсом она следовала до погружения?
– Лукас? – сказал писатель.
– Север-северо-запад, – сказал я, чувствуя себя как актер в плохой мелодраме.
Томасон кивнул.
– Сегодня рано утром подлодку класса семь-сорок видели у Нового Орлеана. Предполагают, что она высадила в устье Миссисипи трех-четырех немецких агентов. Возможно, это та самая лодка, Папа.
Томасону сорок восемь – сорок девять, Хемингуэю сорок один. Какой, к черту, Папа? Почему они все повторяют это идиотское прозвище… и играют в его детские игры? Теперь вот в подлодку.
Хемингуэй опять забегал по комнате, жестикулируя и покачиваясь. Брейден сидел довольный, как домохозяйка, купившая пылесос у знакомого продавца и готовая выложить деньги на другую домашнюю технику.
– План у меня такой. – Хемингуэй сделал жест, охватывающий нас всех. – Агенты Хитрой Конторы докладывают, что немецкие субмарины часто останавливают местные рыбацкие лодки. У старика, что рыбачит около Нуэвитас, забрали весь улов и свежие фрукты. Думаю, ту большую яхту под названием «Южный Крест» они тоже хотели захватить, а может, и потопить. Подозрительная такая яхта, с эсминец величиной. Но погода была штормовая, и когда мы пришли на место…
Что он такое несет? Мы видели сигналы и на яхте, и на подлодке. Не Морзе, какой-то особый код. Вчера мы шли за яхтой мимо Кохимара до самой Гаваны, где она встала на якорь, и Хемингуэй предположил, что они с субмариной, скорей всего, заодно. Частное судно заправляет подлодки – служит, по выражению немцев, дойной коровой. Он решил собрать информацию о «Южном Кресте» – какая на судне команда, какой груз, куда оно направляется – и полночи давал соответствующие инструкции своим портовым крысам, официантам и барменам. А теперь вот это. Что у него на уме?
– План такой, – повторил он. – Маскируем мою «Пилар» под кубинскую рыбачью лодку… или под научно-исследовательское судно, гидрографическое к примеру. Вешаем на борт табличку «Океанографический институт Вудс-Хоул» или что-нибудь в этом роде. Немцы увидят нас в перископ, им станет любопытно, они всплывут, подойдут поближе, и тут… бабах! Мы атакуем их с винтовками, гранатами, пулеметами, базуками… с чем попало.
– Судно-ловушка, – произнес со смаком посол.
– Вот-вот.
– Это опасно, Эрнест, – сказал Бриггс.
Тот пожал плечами.
– У меня будет хорошая команда. Хватит семи-восьми надежных ребят. Можете дать нам кого-нибудь из своих, Спруилл… морпеха – пулеметчика и радиста.
– На «Пилар» есть радио, Папа? – осведомился полковник. – И пулемет?
– Нет пока, – усмехнулся Хемингуэй.
– Что еще вам понадобится? – спросил посол, делая заметки серебряной авторучкой.
– Только винтовки, о которых я говорил. Автоматы «томпсон» опять же. Гранаты, чтобы кидать им в люки. Пара базук. Еще радиолокатор. Сможем работать с военно-морскими базами на побережье и эсминцами, чтобы триангулировать вражеские сигналы. Провизия за мой счет, а горючее ваше. С нашим нормированием я и на пять дней не смогу купить топливо, а операция может занять недели и месяцы.
– Ну, а другая задача вашей… Хитрой Конторы? Отложите ее ради противолодочной миссии? – спросил Брейден.
– Можем заниматься и тем и другим. Если подлодки и на Кубе высаживают агентов… а мы знаем, что да… то их надо перехватывать обоими способами.
– А если немцы что-то заподозрят, – медленно и веско сказал полковник, – и разнесут «Пилар» вместе с вами из палубной пушки? Что тогда, Папа?
– Тогда плохо. Но зачем им привлекать к себе внимание орудийным огнем, если можно просто открыть наши кингстоны и потопить нас? Их командира определенно заинтересует, что за рыбаки такие ловят марлина в Гольфстриме во время войны. И он пошлет к нам своих матросов.
– А если он вас узнает? – настаивал полковник. – «Пилар» в этих водах достаточно широко известна. Если командир связан, как вы полагаете, с разведслужбами, он может знать о сумасшедшем гринго и его лодке.
– Тем лучше, – ухмыльнулся Хемингуэй. – Он захочет отвезти этого психа в Берлин, чтоб писал стишки для их фюрера. Будет заслуга и наградные для der Кapitan и для всей команды. Подводники до славы охочи.
Полковник кивал, но еще не окончательно согласился.
