Колокола тревог полностью

Ответ на этот вопрос имеет немаловажное значение. Если К.У. Черненко умер днем, тогда получается, что лейб-медик задержал информацию о кончине генсека на несколько часов, давая тем самым кому-то возможность использовать в борьбе за власть такой важный фактор как время. Как говорится: всякому дню подобает забота своя. Для Горбачева основной заботой того дня было получение первым информации о кончине Черненко.

Интересно, что на следующий день после смерти генсека Е.И. Чазову со своей машины рано утром неожиданно позвонил М.С. Горбачев.

«Он начал с того, — вспоминал доктор, — что поблагодарил меня за все, что я искренне и бескорыстно делал для него за годы дружбы и особенно в последнее время. Помолчав, добавил, что, уверен, как бы не менялось наше положение, мы и в будущем останемся верными друзьями».

Звонок этот интересен, прежде всего, тем, что Горбачев был совершенно безразличен к тем, кто его окружает. Для подтверждения этого тезиса есть смысл послушать его соратников и сослуживцев.

Н. Бикенин:

«Что меня поражало в Михаиле Сергеевиче, так это его безразличие к людям, которые были к нему дружественны, лояльны, если хотите, преданны, и потому, как, видимо, он считал, во внимании не нуждались».

A. Громыко называл его «человеком с ледяным сердцем».

B. Суходрев:

«Переводчики для него были своеобразной частью обстановки, как столы, стулья, карандаши…За период деятельности Горбачева на высшем уровне, вряд ли кто из его окружения слышал от него слово «спасибо».

В. Мусаэльян:

«От Михаила Горбачева вообще никогда «спасибо» не слышал».

Поэтому этот утренний звонок Е.И. Чазову с благодарностью в проделанной работе «особенно в последнее время» говорит о многом.

Горбачев спешил с избранием себя на пост генсека. Целую ночь с 10 на 11 происходил обзвон членов ЦК.

Случайно или закономерно четверо из десяти членов Политбюро оказались за пределами Москвы: В.И. Воротников в Югославии, Д.А. Кунаев был у себя в Алма-Ате, Г.В. Романов отдыхал в Литве (в Паланге), В.В. Щербицкий возглавлял делегацию Верховного Совета СССР в США. Он ехал туда без желания, но его подталкивал Кремль.

Горбачев не хотел видеть их на первом заседании ПБ после кончины К.У. Черненко. Так, чтобы задержать Г.В. Романова в Паланге по заявлению первого секретаря Клайпедского горкома КПСС Шлижуса из Москвы поступила неожиданная шифрограмма — не расчищать летное поле на Клайпедском аэродроме для экстренного отлета Г.В. Романова в Москву. Предлагалось в случае необходимости ему вылетать из Вильнюса. Это три часа езды, да притом, в ночное время!!!

С опозданием «приглашались» Щербицкий и даже Кунаев.

По утверждению В.И. Болдина задержку Щербицкого организовали «ребята Чебрикова из КГБ».

Логично и оправдано было заседание Политбюро перенести, когда соберутся все члены ПБ, но М.С. Горбачев вместе с Е.К. Лигачевым и В.М. Чебриковым, а также с одобрения «патриарха ПБ» А.А. Громыко решили форсировать события. Громыко после торгов, затеянных через своего сына Анатолия, Примакова, Яковлева и Арбатова, в конце концов, заверил, что поддержит на заседании ПБ М.С. Горбачева, выторговывая и себе приличную должность.

«После смерти Устинова, — вспоминал руководитель аппарата Горбачева В.И. Болдин, — Громыко стал своеобразным старейшиной Политбюро. И его слово значило очень много. Важен был и эффект неожиданности. Еще пару дней назад Громыко в разговорах высказывался против Горбачева, а тут на тебе — за. Значит, он знает то, чего не знают другие. Блок противников Горбачева — Тихонов, Гришин, Громыко — распался».

Но как? За подачку! Громыко получил должность Председателя Верховного Совета СССР. Принял, как косточку с барского стола.