– Таня, ты уверена, что Паша тебе не помешает? – а это Андрей Крюков, и в ответ на его вопрос я только пожимаю плечами.
– Нет, не уверена, но какая разница. Все равно мальчишка один в комнате сидит, пока вы тут… разговариваете. Спасибо, очень вкусно, – сдавшись уколу совести, бурчу в румяное лицо Элечки, засовывая в рот кусок сочной отбивной, которую новоявленная подруга отца минуту назад опустила на мою тарелку.
Она справилась с готовкой и теперь сидит на краешке кухонного табурета, как школьница, сложив руки на коленях, пряча глаза от моего взгляда. С последней нашей встречи Элечка заметно похорошела и расцвела в красках, и я сейчас скорее рассматриваю эту молодую женщину, нежели испытываю ее терпение.
Серая моль, готовая превратиться в бабочку. Надо же!
Ее неловкость передается отцу, и у него начинается нервное покашливание: да, определенно на этой кухне сегодня кто-то лишний.
– Эм, дочка, а как ты смотришь на то… – но о чем он собирается спросить, я так и не узнаю, потому что в дверях появляется запыхавшийся Снусмумрик. Взволнованный, одетый и даже причесанный.
Странно, в его возрасте я понятия не имела, где в нашем доме лежит расческа. Так и носилась по улице перемазанным зеленкой чертенком. Хотя чему я удивляюсь? Мы же к девчонке идем!
– Мама, а м-можно мне п-пойти с т-тетей Таней?
Снусмумрик гораздо смелее своей матери, – взгляд Элечки затерялся в парах остывающего чая, как и не случившийся разговор, – и только я поворачиваюсь к нему, он тут же обращает свою надежду на меня. От ожидания едва ли не подпрыгивая на месте.
– Можно?
И я отвечаю, вставая из-за стола, отодвигая стул, – раз уж в этой комнате только у меня, похоже, развязан язык:
– Можно, пошли! – этим коротким ответом разрешая нам двоим сбежать оттуда, где все грустно, не очень уютно и непривычно.
Я задерживаюсь в своей комнате минут на пять, чтобы надеть джинсы, ветровку, кепку и захватить в рюкзак рабочий комбинезон. Все это время юный пожарный покорно ждет меня в прихожей, и когда я появляюсь, безропотно топает следом по лестнице, а после – по улице, не отвлекая лишними расспросами и не путаясь под ногами. Лишь когда мы подходим к перекрестку и останавливаемся, пережидая красный сигнал светофора, в мою руку вплетается маленькая ладошка, крепко обхватывая пальцы.
Ладонь мягкая и теплая, а мальчишка у моего бока – совсем ребенок, и мне становится стыдно, что я сама не догадалась обнять его. Пусть за руку, но все равно.
– Если хочешь, не отпускай, – говорю Снусмумрику, когда мы выходим на тротуар, и он несмелым взглядом спрашивает разрешение держаться за меня. – И зови меня Таней, хорошо? Никакая я тебе не тетя.
– Хорошо, – кивает мальчишка, послушно топая рядом, и вдруг подпрыгивает, удивленно вскрикнув, вскинув в сторону указательный палец. – См-мотри, Таня! М-машина! На крыше! Н-настоящая!
Улица закончилась, и мы сворачиваем в производственный проулок, направляясь мимо стоянки с машинами к распахнутым настежь широким воротам отцовского автосервиса. Реакция мальчишки более чем неожиданна, и я удивляюсь: неужели Крюков никому не показывал свою Элечку? И, что самое главное, зная любовь ее сына к технике – не привел мальчишку сюда, чтобы просто потешить любопытство пацана?
М-да. Ай-да папа. Как же все запущено-то у тебя, оказывается. Пусть мне и показалось обратное.
– Это макет, Снусмумрик. Хотя и очень точный макет знаменитого «Серебряного Призрака». Первого шедевра компании Роллс-Ройс, на котором ездили настоящие короли и королевы! Ты знаешь, что такое «макет»? – Мальчишка потрясенно вертит головой, и я объясняю: – Не настоящий автомобиль, а игрушечный, вроде твоей пожарной машины. Только все равно впечатляет, правда?
– Да-а! – тянет восторженно малыш, и я, не удержавшись, сознаюсь. – Это подарок отца на моё пятнадцатилетие. Я в школе увлекалась историей автомобилестроения, вот и выпросила, чтобы максимально похоже получилось. Зато теперь наш автосервис вся округа знает! Если бы ты знал, Снусмумрик, сколько людей над этим макетом трудилось… Как-нибудь обязательно расскажу! Я уже и не рада была, что уперлась рогом, но такой уж у меня характер. Сначала требую – потом думаю. Кстати, у нас с отцом есть собрание старинных коллекционных машинок – почти шестьдесят штук! Вот придем – покажу. Хочешь?
– Очень! – кивает Снусмумрик.
Мы прошли двор и останавливаемся перед входом в широкий гараж. Вскинув голову, я спрашиваю, указывая взглядом на стильную вывеску рядом с «Серебряным Призраком»:
– Ты читать умеешь?
– Н-немного, – признается мальчишка.
– Тогда читай! – командую. – Это гараж дяди Андрея, и все, что здесь находится – тоже его, кроме машин клиентов. Теперь ты будешь здесь часто бывать, так что хорошо бы тебе запомнишь не только дорогу сюда, но и название автосервиса. Ну!
– А т-ты не б-будешь см-меяться? – неожиданно смущается мальчишка.
– Почему это?
– Я же з-заикаюсь.
– Буду! – совершенно серьезно заверяю я. – Поэтому давай сразу красиво, Снусмумрик, а то будем читать до посинения, а нас Глаша ждет.
И он читает, очень серьезно и старательно, вспомнив о «девочке»:
