Она смотрит на меня с тихим вызовом. Как будто ожидая, что я вот-вот отпущу насмешку.
– Действительно. И не стоит меня проверять, Артемьев. В твоей машине стоит инжектор.
– Какая разница…
– Большая. Если ты хочешь выжать скорость и сэкономить горючее. Разве что сам не заглядываешь под капот и не видишь отличия. Ведь не видишь?
Она тоже умеет бить по больным местам. Еще недавно признание далось бы нелегко, но сейчас я позволяю себе быть открытым.
– Если честно, Коломбина, я не силен в технике. Хотя в чем разница карбюратора и инжектора знаю. В теории. Вопросы с машиной я решаю на СТО, как все нормальные люди. Ой, вот только не надо…
Но, поздно. Коломбина уже задирает нос.
– Послушай, Бампер! Я не собираюсь перед тобой оправдываться! Да, я люблю технику и машины. Люблю с детства! Не трудно догадаться, раз уж ты оказался в этом доме и влез в мою жизнь! Но это не значит, что я…
– Давай, еще диагноз себе придумай самостоятельно. У тебя хорошо получается.
– … ненормальная. Что? – вспыхивает девчонка. – Да иди ты к черту!
Коломбина выходит из комнаты и идет в прихожую. Молча обувает кеды, натягивает короткую куртку, щелкает собачкой замка… Ее дорожная сумка в моих руках, и когда мы выходим из подъезда дома и подходим к машине, я бросаю сумку на заднее сидение «BMW», наткнувшись на сердитый взгляд.
– Я еще ничего не сказал, – на всякий случай предупреждаю девчонку, распахивая перед ней дверь. – Садись!
Но она не спешит отвечать на приглашение.
– Артемьев, я знаю, что сама согласилась на условие, но… Ты по-прежнему уверен, что тебе нужна я? – спрашивает хмуро. – Для твоего дела?
И мне приходится успокоить ее хищным оскалом:
– Не сомневайся, детка. Уверен!..
Она смыла с себя запах бензина и растворителя. Сейчас ее волосы пахнут зелеными яблоками и свежестью. Мне нравится этот аромат: простой и знакомый. Нравится шелест дороги под колесами бумера, и нравится девчонка, сидящая рядом. Только силой воли я сдерживаю себя, чтобы часто не смотреть на нее.
Я включаю тихую музыку и тянусь за сигаретой.
– Не помешаю, Коломбина? Час терплю, знаю, что не любишь.
Она отворачивается от окна и смотрит на меня. Пожимает плечом.
– Кури, если хочешь.
– Что, так ни о чем и не спросишь? – чиркнув зажигалкой, приоткрываю боковое стекло. Темные волосы Коломбины тут же подхватывает ворвавшийся в салон ветер, заставляя девчонку вскинуть руку к лицу.
– Нет. Надеюсь, ты не заставишь меня грабить банки.
Две затяжки, и сигарета летит в окно – мне не нравится, что Коломбине неуютно.
– А ты бы согласилась?
– Не знаю, – она удивляет меня ответом и прозвучавшей в нем серьезностью. – Возможно, если бы нашлись отмычки от всех замков. Но ведь нет? – ловит мой взгляд, прежде чем вновь перевести внимание на дорогу. – А одного обещания мало.
Она настроена сдержать слово, какая бы блажь не пришла мне в голову. Дело в обиде и гордости. Что ж, тем лучше. Надеюсь, я достаточно завел ее, чтобы девчонка не дала деру, поджавши хвост при виде Карловны. Хотя подарить ей цветы – было большим искушением. Если бы только чувствовал, что примет…
Перед въездом в город я замечаю знакомую вывеску сети ресторанов и останавливаю машину у входа в заведение. Отлучившись на пару минут, возвращаюсь, всучивая Коломбине в руки стаканчик с горячим кофе и бутерброд.
– Подержи-ка! – завожу мотор, выруливая на дорогу. – Покормишь меня, милая? Что-то есть хочется, – говорю без шуток и слышу в ответ изумленное:
– Чего?.. Облезешь, Рыжий! Вот еще!
Но вернуть кофе не получится. Слишком сытным был ужин, и слишком голодная пассажирка сидит рядом, чтобы я не чувствовал укора совести.
– Так и знал. А еще плела про отмычки. Ну и ешь сама, а то выкину! Или согрею… доведешь.
– Приехали, Коломбина!
Когда мы подъезжаем к моему дому – вечер давно спустился, однако автомобильная площадка как всегда ярко освещена. «Парадиз-холл» – самый дорогой жилой комплекс в городе, здесь не экономят на электричестве и не скупятся на охрану. Я салютую охраннику, распахнувшему ворота, и ставлю бумер на привычное место.
– Один звонок, милая, и я весь твой! – говорю девчонке, выбираясь из машины, оставив ее зло прожигать мой затылок.
Все-таки глаза у Коломбины – огонь! Очень живые и говорящие. Никакой тайны за такими не утаишь.
– Привет, Уфимцева!
– Привет, Артемьев!
– Ты помнишь наш уговор?
– Ха! Еще бы! Что, уже актуально?
– Как никогда. Я у подъезда.
– И?
– Сейчас дуй ко мне, в двух словах обработай мать, и чтобы через пару минут встречала меня, как родного!
– Не волнуйся, сделаю все в наилучшем виде, Ви-итенька! Ха-ха!
– Светка, только без поцелуев и фанатизма, поняла? Ты моя должница! Смотри, припомню тебе твоего Франца так, что полгода икать будешь!
– Бррр… Ты жесток, Артемьев! Не Франца, а Феликса. Но ты был убедительно-неподражаем! У такого ухажера отбил, ай-яй-яй! Ладно, так и быть, посмотрю на твое поведение.
– Свет, ну ради нашего общего прошлого…
– Школьного прошлого, заметь! А то звучит как-то двусмысленно.
– Хорошо! Ради нашего общего школьного прошлого – выручи соседа, а? Мне, правда, не все равно.
