Похватав дубины, сидевшие у костра дикари бросились к пленникам. Тут бы Ратибору несдобровать, слишком уж неравными были силы… Несдобровать, если бы не строгий окрик, раздавшийся вдруг у него за спиною.
– Стоять! Ешьте мясо, славные воины.
Нео разом остановились, опустили копья и головы, словно нашкодившие дети. Рат обернулся: позади него, на куче битых кирпичей, стоял тот самый облезлый вожак, которого юноша уже видел когда-то вот почти так же, вблизи. Широкогрудый, высоченный, как башня, с необычно могучими руками и ногами. Искривленное в гневе лицо его представляло собой жуткую кровавую маску из мускулов и облезшей, свисающей лоскутами, кожи. Из почти безгубого приоткрытого рта торчали желтые, острые, словно у дикого зверя, клыки, такие же желтоватые, на выкате, глаза, горели, словно древние лампы. С широченных плечищ свисала пятнистая шкура рыси, на груди красовалась изящная золотая пектораль, ранее принадлежавшая великому волхву Владиславу.
Да-а… такой вождь вполне закономерно внушал страх всем, и в первую очередь – своим собственным воинам.
Ратибор уже приготовился продать свою жизнь подороже, уже прикинул, какой камень метнуть в облезлого вожака и что потом делать, как вдруг…
…как вдруг заметил за спиной дикаря знакомую коренастую фигуру, знакомое лицо, скуластое, рябое…
– Сгон!
– Вот, великий Ксарг, тот самый воин, которого я взял в плен, – угодливо улыбаясь, склонился в поклоне Сгон. – Он весьма неглуп, силен и вполне может быть нам полезен. Могу я сказать ему пару слов, великий вождь?
– Говори, – разрешил облезлый.
– Эй, друг Ратибор! Не хочешь ли немного помахать кнутом, подгоняя этих бездельников? Или все же предпочитаешь ворочать камни и сдохнуть?
Сказать, что Рат был поражен, означало не сказать ничего. Сгон!!! Так вот кто предатель! Недаром они с облезлым держались как старые знакомые. Теперь ясно, как и что…
Юноша сглотнул слюну, понимая теперь не только роль Сгона, но и свою собственную роль в разгроме Башен. Он, Рат, – «убил» божество с помощью данного предателем пистолета, поверив в гнусную ложь, а Сгон показал дикарям подземные ходы в подвалы самых мощных башен, провел вражьи полчища тайными болотными тропами. Предатель встречался с облезлым еще тогда, ночью, – вдруг вспомнил Ратибор. Это вовсе не красное Поле светилось тогда в темноте осенней ночи – это были отблески костра… или даже костров! Вражеских костров, которые он, Рат, позорно прошляпил. И когда вражины запустили на звонницу болотную гадюку, ужалившую несчастного Легошу… от Сгона тогда пахло синей осокой, а ведь известно, что синяя осока отпугивает болотных змей!
Мерзкий предатель! Стоит теперь, усмехается, «по старой дружбе» предлагает Ратко роль надсмотрщика. Неужели, думает, что Ратибор согласится? Нет, не такой уж он дурак. Скорей, издевается, показывая свои силу и власть!
– Так как же?
– Нет!
Рат понимал, что, по большому-то счету, он не нужен ни Сгону, ни нео. Свою работу он уже сделал при помощи древнего «ПМ». Теперь он для врагов обычный пленник, ничем не лучше других. Ну, знает проходы в болотах, ну, умеет метко стрелять. Так и предатель болотные тропы ведает, пусть и похуже, и стрелять умеет, пусть не так хорошо, но все же. И Ратибор нынче во всем этом Сгону – ненужный конкурент. Хоть бы и сдох – да и черт с ним! Предатель не убил бывшего дружка сразу, оставил ради наслаждения моментом собственного превосходства, зная, что убить может в любой момент.
– Не хочет – не надо, – пренебрежительно отмахнулся облезлый – «Великий вождь нового народа Ксарг», как почтительно именовали его окружающие нео… и Сгон. – Умелых воинов хватает и у нас, сведущих в артиллерии – тоже. Вот если б он был архитектором… Впрочем, с этим несложным проектом я справлюсь и сам. Идем, любезнейший барон, прогуляемся дальше, посмотрим… Да, а этого – накажите. Кнутом! Но только так, чтоб потом смог работать.
Барон. Так вот какой титул получил от врагов предатель! Барон, надо же – кажется, в старину так называли предводителей железнобоких рыцарей, тех, что ездили на древних танках с черными крестами на башнях.
Однако не только баронский титул предателя удивил сейчас Ратибора, куда больше поразило другое – слова облезлого Ксарга: артиллерия, архитектор, проект! Однако, вот вам и дикарь! Вот вам и разгадка внезапного сплочения нео. Да уж, с таким вожаком будет трудновато справиться.
Шестеро дикарей кинули юношу на деревянные козлы, связали, стянули рубаху… Взметнулась в небо плеть…
Рат почти не чувствовал боли. Он думал. Рассуждал про себя, прикидывал, что можно сделать, каким образом и – главное – с кем?
Вечером пленники получили по миске похлебки из мелких болотных червей. Пища отвратная, но все же – пища, приходилось иногда есть и не такое. На ночь рабов снова загнали в подвал Маринкиной башни. Почти все узники, уставшие от тяжких работ до полусмерти, тотчас же и уснули, и лишь некоторые беспокойно метались во сне, шурша старой соломой.
