Колония лжи полностью

Елена: И тогда можно торговаться с этими врачами. Мысли у нее хмурые, настрой пессимистический. Считает, что мы ничего не добьемся.

Спайк: Может быть, придумаем что-то еще.

Вечером, за обедом, когда все собираются в столовой, мы с Беатрис разговариваем с каждым в отдельности и поочередно. Разговариваем мысленно. Все сходятся на том, что отныне мы отказываемся демонстрировать наши трюки и особенности. Посмотрим, скоро ли им надоест следить за нами. Беатрис — у нее это получается лучше всех — показывает каждому, как избавиться от наркотиков, которыми нас пичкают.

После лазаньи и очень даже неплохого тирамису все перемещаются в телевизионную комнату. Новостные каналы не работают, и нас развлекают идущими по кругу старыми сериалами и фильмами. Извне никакой информации не поступает. Наверное, чтобы не волновать лишний раз. Впрочем, бесконечный марафон с «Друзьями»[5] — прекрасный способ отбить привычку думать.

Рано или поздно они начнут задаваться вопросом, почему мы не спим. Где-то на середине третьей серии слышу у себя в голове голос Спайка.

Шэй, я не уверен, что мы действуем достаточно решительно.

Что ты имеешь в виду?

Я по-прежнему считаю, что нам стоит попытаться взять под свой контроль одного из охранников или врачей и посмотреть, что из них можно вытянуть.

Нет! Это слишком рискованно. Попробуй, и увидишь, чем это закончится. Если кто-то заметит, знаешь, что сказала доктор Смит?

Знаю. Назад в одиночку. Но только если поймают.

Спайк ухмыляется, а я холодею от страха за него. Пообещай, что ничего такого не сделаешь.

Он умолкает в нерешительности. Потом: Нет, обещать не стану. Но подожду, посмотрю, как и что.

Я предпринимаю еще одну попытку, но он стоит на своем.

А меня одолевает тревога.

На следующий день по расписанию я снова первая к доктору Смит.

Никаких игр не будет.

Но мне любопытно.

— Шэй, что случилось прошлой ночью?

— Вы о чем?

— Все задержались допоздна и смотрели телевизор. Нас это немного удивило.

— Из-за снотворного?

Любопытство грызет ее еще сильнее, чем меня, но, словно зная, что толку не будет, вопросов она не задает. Пока. Зато открывает лэптоп и поворачивает так, чтобы было видно нам обеим.

— Я говорила, что покажу твои результаты вчерашних тестов. Вот они — смотри.

Она показывает скан мозга в поперечном разрезе и какие-то графики под ним.

— Здесь показана активность мозга. Вчера были активны целые области, которые обычно ничего подобного не показывают. И посмотри сюда: когда я лгала, случалось вот что: на горизонтальной оси X — пик здесь. Когда я говорила правду: на вертикальной оси У — пик здесь.

— И что это значит?

— Понятия не имею, но надеюсь, мы сумеем выяснить. А сегодня сделаем…

— Нет.

— Нет? — Она удивлена.

— Я не хочу больше никаких тестов. — Но, конечно, это неправда. Мне до смерти хочется знать, что все это значит.

И в то же время умирать по-настоящему я не хочу. Не хочу дойти до той точки, когда ни тесты, ни сканирование уже не будут давать ничего нового, и кто-то примет решение порезать мой мозг на части.

Я поднимаюсь и иду к двери, ожидая, что меня вот-вот остановят. Но нет, никто даже не пытается.

Я оборачиваюсь и смотрю на доктора Смит.

— Скажите тем, кто дергает вас за ниточки, что нам нужно поговорить.

Через день меня вызывает Алекс.

— Да ты революционерка, — говорит он тоном, предполагающим одобрительное отношение к революционерам.

— Кто? Я?

— Ты, Беатрис и кое-кто еще из твоих друзей. Я пока не вычислил их всех.

Удивительно, что он заметил Беатрис, что они вообще заподозрили ее в чем-то, ведь она совсем еще ребенок.

— Почему ты отказалась проходить тесты?

— Сначала ответьте на мой вопрос.

— Спрашивай.

— Кай… с ним все хорошо? Вам что-нибудь известно?

— Я не знаю, где он. — Что-то скрывает — это в его ауре. Не лжет, но как будто недоговаривает.

Странно. Я могу читать его ауру, но не мысли. Они словно скрыты чем-то непроницаемым. Почему? Ответа у меня нет. Неужели он научился блокировать нас?

Алекс улыбается, как будто знает, о чем я думаю, и мне становится тревожно.

— Теперь ты ответишь на мой вопрос? — Для игры требуются двое.

— Конечно. Так же честно, как вы ответили на мой. Мы не лабораторные крысы. Мы хотим знать, что с нами будет и почему.

Он медленно и задумчиво кивает.

— Что ж, справедливо. Я приду сегодня после обеда и поговорю с каждым.