При всем том, что творится вокруг, мне не дает покоя мысль о том, что Алекс тоже выживший. Иначе как он мог разговаривать со мной без слов? Общение с выжившим совсем не то, что общение с невыжившим, например, с Каем. Кай никогда не транслировал свои мысли, это мне приходилось выискивать их.
Итак, Алекс один из нас, вот только мы об этом не знали. Как же такое возможно?
Мы подходим к запасной двери с кнопочной панелью, но электричество отключено, и панель не работает.
Преследователи приближаются, и с каждым их шагом волны ненависти накатывают со все большей силой.
Мы в ловушке.
Он срывает со стены панель, выдирает провода. Дым сгущается, но я вижу, как из-за угла в конце коридора появляются пятеро преследователей.
На них костюмы биологической защиты и кислородные баллоны; в руках огнеметы и другое оружие. Увидев нас, они издают восторженные вопли и бегут. Все происходит как будто при замедленном воспроизведении, при каждом шаге нога словно зависает в воздухе перед тем, как ступить на землю.
Дым и защитные костюмы мешают рассмотреть ауры, но ненависть и страх реют над всем, как развернутые боевые знамена.
Ошеломленные, они замирают, но только на мгновение. И тогда я бью по их аурам. Первые двое падают на землю, остальные отбегают назад.
Я смотрю на лежащие неподвижно тела. Мертвы. Сердца остановились.
Я не хотела этого. Хотела только… не знаю… сбить их с ног, но что-то во мне среагировало на их ненависть, и получилось то, что получилось. Я замираю, шокированная.
Алекс бежит по коридору, я бегу за ним, и мы оказываемся в комнате, похожей на ту, в которую меня выпустили из госпитальной одиночки.
И снова неработающая кнопочная панель возле двери. Алекс возится с проводами и наконец заставляет дверь открыться.
Спайк лежит на больничной койке.
Алекс поднимает его на плечо, как мешок с картошкой. Здание содрогается от взрыва.
Мы бежим.
Я выскакиваю за ним в дверь, бегу по коридору к еще одной двери… Куда она ведет? Во двор?
Еще один шаг…
Еще…
Алекс открывает дверь. Проходит. Я уже у порога, когда за спиной слышится рев, порыв воздуха бьет в затылок..
Оглядываюсь.
Все умещается, должно быть, в долю секунды, но время замедляется настолько, что я успеваю разделить ощущения.
Но самое сильное и перекрывающее все остальное —
Компания, которую ты выбрал для себя, говорит о тебе больше, чем семья, в которой ты родился.
Ножницы и злость — не самое хорошее сочетание. Фрейя кромсает волосы с таким ожесточением, что становится похожей на полоумную пикси с короткими, торчащими во все стороны светлыми пучками.
— Уже слышала!
— Поверить не могу! Я стригу волосы! Невероятно. — Мало-помалу злость сменяется чем-то другим. Вижу дрожащую спину — неужели плачет?
— Нет. Не плачу я! — Она расправляет плечи, выпрямляется и встряхивает головой.
На столе рядом с ней еще лежит утренняя газета, из-за которой и случилась эта трансформация. Переднюю страницу украшает фотография Фрейи и заголовок: РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЗА УБИЙСТВО. Как мы и предполагали, в заметке сказано, что она застрелила полицейского, у которого остались жена и четверо детей.
Также там говорится, что она сбежала с места происшествия с
Дверь открывается.
— Красная? — бросает Фрейя прежде, чем Кай успевает открыть рот. — Ты взял краску медно-красного оттенка?
— Да. — Он кладет на стол мешочек.
Девушка поворачивается и смотрит на него с таким выражением, будто бросает вызов —
Кай стоит, слегка склонив голову набок, потом медленно обходит Фрейю по кругу.
