— Патрик, по-моему, в порядке. Зора тоже. Оберегает младших и все такое. А вот насчет Джей-Джея не уверен.
— Ты не ответил на вопрос.
— Нет? Разве? — Пытаюсь улыбнуться, но что-то скребет, не дает покоя. Да, Фрейя уверяет, что никак ни во что не вмешивалась и никак на меня не влияла, но ощущение некоей странности остается, и я не понимаю, в чем тут дело. Пожимаю плечами. — Посмотрим, что будет дальше.
— Тебе не нравится чувствовать себя лишним, да? Не таким, как все.
Я смотрю на нее удивленно. Неужели она права? Неужели дело в этом?
— Ну, не знаю. Может быть… немного.
— Теперь ты знаешь, как мы себя чувствуем.
На следующий день отправляемся на охоту. Но не в лес, а в ближайшие деревни — искать других выживших. Все согласились, что сначала надо собраться с силами, укрепить наши ряды и только потом браться за государственное учреждение. Но разве нельзя хотя бы попытаться отыскать это учреждение? У Кая, как и у меня, терпение на пределе: он хочет найти Шэй, а я хочу найти Первого. Но что бы я кому ни говорила, как бы кого ни убеждала, они приняли решение и действуют соответственно.
В распоряжении группы несколько мотоциклов, и у Кайла при виде их даже глаза загораются: свой байк он оставил возле Киллина. Один берут Кай и Фрейя; другой — Джей-Джей и Зора. Зора составила схему, и мы отправляемся в разные места.
Я проверяю дальние окраины той деревни, наведаться в которую Кай и Фрейя запланировали вечером. Ищу признаки, которые указывают на присутствие выживших, — места концентрации эмоций и мыслей. Именно так я нашла Фрейю ночью в Лондоне. Фрейя могла бы сделать то же самое, но ей нужно больше времени.
Хотя иногда и я допускаю ошибки. Сверлю взглядом сиамского кота, притаившегося на крыше сарая, и думаю: почему кошек так легко спутать с выжившими? Глаза широко расставлены, смотрят внимательно и настороженно, но кот не срывается с места и не убегает, как большинство его сородичей. Интересно, какой он видит меня?
Я протягиваю руку, как сделала бы при встрече с незнакомой кошкой, если бы была собой, а не тем, что есть сейчас. Но вместо того, чтобы обнюхать ее и решить, друг я или враг, кот просто отворачивается и уходит.
Когда-то они мне нравились. Память подсказывает, что когда-то у меня была кошка, рыжая, полосатая, с глубокими зелеными глазами, но когда я уговорила Фрейю спросить об этом у Кая, он ответил, что никакой кошки мы никогда не держали, потому что наша мама — аллергик, а та полосатая, о которой я думаю, принадлежала моей подруге. Но я помню мягкий мех, оранжевые тигровые полосы и громкое урчание, которое всегда действовало успокаивающе. Так было до тех пор, пока…
В голове захлопывается дверца. Пока что? Не знаю.
Я возвращаюсь в небо и кружу, кружу, постепенно увеличивая круг. Выживших в этой деревне нет.
Отправляюсь в ту деревню, которую проверяют Фрейя и Кай.
Фрейя качает головой и разочарованно вздыхает.
— Надо немножко поспать.
— Кто-нибудь знает, каков процент выживших? — интересуется Кай. — То есть сколько выживших приходится на сотню инфицированных?
— Точных данных нет. По крайней мере, я не знаю. Но в любом случае их немного.
— А сколько их может быть здесь, если эпидемия район даже не затронула? Разве что случайные люди, прибывшие откуда-то еще, как Патрик, или сбежавшие из зоны, как ты.
— Джей-Джей считает, что идти нужно именно в зоны и искать там. Зора с ним согласна и говорит, что по ту сторону стены безопаснее, потому что там никаких поисков уже не ведут.
— Войти в зону легче, чем из нее выйти — ты поверь, я знаю. Может быть, есть смысл продолжить поиски здесь, но только немного расширить территорию.
Они снова спорят, обсуждая то, о чем все только и говорят в последние дни.
Но все меняется, когда мы возвращаемся в лагерь.
До лагеря еще остается несколько километров, когда сидящая у меня за спиной Фрейя вдруг напрягается.
— В чем дело? — спрашиваю я.
— Не знаю, но что-то определенно случилось. Что-то нехорошее. Давай-ка поспешим.
Оказывается, вернулся Патрик.
Вернулся, как всегда, не с пустыми руками. Все идут к его припаркованному у входа внедорожнику — помочь с разгрузкой и перенести вещи в дом. Однако есть кое-что еще, о чем он не спешит рассказывать.
Джей-Джей и Зора еще не вернулись, и Патрик хочет дождаться их.
Какое-то молчаливое общение происходит, и все напряжены и нервничают, но вслух никто ничего не говорит. Меня такое положение дел снова раздражает. Стараюсь отвлечься, занимаюсь разгрузкой, таскаю в дом коробки и возвращаюсь по узкой тропке к машине.
— У нас что, какая-то гонка? — спрашивает, шагая за мной, Фрейя. — Зачем так много?
— Просто стараюсь ни о чем не думать, — бормочу я, из последних сил удерживая груз.
Наконец появляются Зора и Джей-Джей. По их лицам видно, что они уже в курсе, что случилась какая-то неприятность.
