— Это неправда, что я не знаю чувства страха. Так могут говорить лишь те, кто хочет оправдать свою трусость в бою. Я боюсь не меньше, чем другие. Когда я приближаюсь к вражескому блиндажу, второй Мика, который сидит во мне, удерживает меня: «Не ходи, опасно, ты можешь погибнуть!» И на каждое предупреждение этого второго Мики я неизменно отвечаю: «Нужно идти!» И иду. Потому что я чувствую себя коммунистом не только перед другими, но и перед самим собой. Я знаю, что победу можно завоевать только при таком отношении к делу.
Почти одновременно со Щитом мы освободили Прозор и тем самым ликвидировали еще одно препятствие на нашем пути в Боснийскую Крайну. Накануне штурма Прозора рударская рота кралевацкого батальона, измученная, без боеприпасов, состоящая всего из трех десятков бойцов, перехитрила вооруженного до зубов противника. Это произошло перед вечером. На виду у противника, находившегося на Козьих скалах, бойцы поднялись на вершину горы и скрылись, чтобы создать у усташей впечатление, что они отказываются от продолжения боя. Чтобы роту не заметили местные крестьяне, она не стала заходить в село, а остановилась на отдых в лесу.
Перед рассветом бойцы вернулись в район Козьих скал и скрытно зашли усташам в тыл. Шел дождь, по лесам тянулся туман, пахло растоптанной земляникой. Вражеские наблюдатели не смогли обнаружить выдвижения рударской роты, и она вплотную подошла к вражеским позициям. Когда один из усташей обернулся назад и увидел устраивающегося поудобнее за пулеметом Прока Жигича, он принял его за своего и даже позвал посмотреть, как «будут сейчас драпать коммунисты». Собравшись вокруг костров, враг все свое внимание сосредоточил на стрелковых цепях кралевацкого батальона и 3-й санджакской бригады, которые расположились на подступах к Прозору.
Стрельба началась неожиданно, сразу со всех сторон. Застигнутые врасплох атакой с тыла, усташи попытались сначала оказать сопротивление, но затем начали беспорядочно отходить, попадая под фланговый огонь других наших рот.
Подразделения, находившиеся на подступах к городу, ждали, когда рударская рота справится с противником. Как только над Козьими скалами взвилось красное знамя, бойцы пошли в атаку. Часть вражеского гарнизона пыталась пробиться к Горни-Вакуфу, но на открытой местности была уничтожена 3-й санджакской бригадой. Ожесточенное сопротивление усташей, укрепившихся на территории кладбища, было сломлено вооруженной гранатами штурмовой группой, в которую входили Душан Дозет, выпускник средней школы из Сараево, Момо Дугалич, комиссар роты, рабочий из Рибницы, что под Кралево, Славолюб Миркович Артем из Гучи и Славомир Петрович Заврзан, рабочий из Кралево.
Это был полный разгром усташского гарнизона. 13 июля 1942 года в Прозоре погибло и попало в плен около двухсот усташей, домобранов и жандармов. В одном из первых донесений своему начальству усташи писали об этом бое: «Точных сведений о фамилиях и количестве погибших в бою за Прозор не имеется. Вполне возможно, что никто из них не остался в живых». Некоторым группам противника все же удалось вырваться из города и уйти в горы, а затем спуститься к реке Раме. Наши войска захватили много оружия, продовольствия и обмундирования. Среди трофеев оказались и те котлы, которые усташи два дня назад отняли у кралевцев. В том бою погибли всеми любимый политкомиссар 1-й роты Ольга Йовович (Рита) и бесстрашный пулеметчик рударской роты Стево Михайлович.
Утром в нашу роту, расположившуюся в одном селе под Щитом, пришло сообщение из госпиталя, что на рассвете от ран скончалась Анка Церович. Анка прошла вместе с нами сравнительно небольшой путь, но весть о ее смерти вызвала у всех глубокую печаль. Прозвучала команда продолжать марш, и мне даже не удалось проститься с ней.
Хозяин, у которого мы переночевали, хорват по национальности, проводил нашу роту значительно любезнее, чем встретил накануне вечером. При прощании он признался, что его сын ушел вчера вместе с усташами в сторону Дувно и что он, увидев, как мы себя ведем, и услышав, о чем разговариваем, считает нас своими и не может не сожалеть, что его сын избрал другой путь. Не было смысла сомневаться в искренности слов хозяина: он нашел в себе достаточно мужества, чтобы выразить свою ненависть к нам, когда мы входили в его дом, и теперь, когда мы уходили, ему незачем было притворяться.
