Уайт знал, как белые воротнички шикуют на перераспределении грантов для оппозиционных фондов стран-изгоев, для карманных СМИ, как назначали и какие деньги тратили на антиправительственных лидеров. Но защищал-то их он, Пол Уайт. Организовывал мятежи он! Снабжал компроматом, кэшем, оружием он! Угрожал и убивал он! Он работал… И это была самая грязная работа. Так что он заслужил разбогатеть.
Днепропетровск. Сентябрь 2014 г. База подготовки «отрядов территориальной обороны»
Уайт ждал одного из лидеров победившего мятежа, названного «Второй оранжевой революцией», потягивая восемнадцатилетний «Чивас». Он то и дело поправлял шерстяную бабочку «жовто-блакитного» цвета, посматривая на свою «счастливую колоду».
Сегодня он играл в покер с представителями подконтрольного губернатору Еврейского конгресса Украины и снова выиграл огромную сумму в местных гривнах, на которые лощеные богатеи в смокингах и их уважаемый гость патриотично играли весь день. Уайту тут же обменяли призовые на доллары в ближайшем отделении принадлежащего Каломойцу банка и вынесли туго набитый вещмешок прямо к его «Хаммеру», в котором бонусом уже сидела очередная украинская модель из свиты олигарха.
После секса в машине Уайт пребывал в превосходном расположении духа и не захотел менять свое облачение даже перед важной встречей. Его единственный в походном гардеробе клетчатый костюм выглядел слишком неуместно в сравнении с аккуратно сложенным обмундированием, однако не это волновало Уайта.
Осень и начало зимы должны были поставить точку в минских договоренностях об отводе войск и обмене пленными. Пока русские увязли в эйфории победоносного продвижения луганских и донецких сепаратистов, нужно было действовать. Самым проверенным способом. Уайт разработал четкий план и утвердил его в Лэнгли. Этот хрупкий мир будет сорван раз и навсегда. Но сначала — наживка! Жертвенная пешка, вернее, пожертвование…
— Вы опоздали на пять минут, — в шутку возмутился Уайт, когда наконец увидел невыспавшегося и небритого Дмитро Ярого в смешной камуфлированной панаме-афганке. Лидер Right Sector, недавно созданной организации, объединившей украинских наци под новым брендом, новой символикой и ставшей преторианской гвардией переворота, прибыл прямо с передовой.
— Я находился там, сепары прислали парламентера. Мы не смогли даже приблизиться к их новым блокпостам. Огневая поддержка у них теперь не хуже нашей, армейской. Ватников явно усилили кадровыми. Мы не смогли вызволить своих. Там жуткий котел. Много 200-х. Нужен обмен, а уцелевших наших они отлавливают по зеленке и меняют только на деньги, — отчеканил он раздраженно, но все же улыбнулся в конце фразы желтозубой улыбкой, дополнив ее лукавым прищуром.
— Там вещмешок, о котором мы договорились.
Дмитро увидел опломбированный посольской печатью вещмешок. Уайт сделал это сознательно, чтобы Ярый четко понимал, что в мешке деньги Америки! А не те самые, которые Уайту любезно позволяют выигрывать украинцы. Дядя Сэм не платит, а дает краткосрочные кредиты!
Ярый знал, сколько денег должно быть в мешке, но все же ждал подтверждения.
— Ровно триста тысяч долларов, мы условились об этом, — исправил замешательство Уайт.
— Да, этого хватит на тридцать ребят с двух моих батальонов. На той стороне есть одна лазейка.
— Расскажи мне об этом канале, — настоятельно потребовал Уайт, словно чувствовал свою беспрекословную власть над Ярым.
— Пугач, казачий атаман. Авторитетный у сепаров. Алчный, что нам на руку. Другие кладут сразу, вешают с табличкой «каратель» или «правосек» на соснах. Он вроде дом строит на реке. Так говорит. Поэтому не брезгует нашим баблом, — поведал Ярый. — Иначе бы он даже на контакт не пошел через посыльного этого, юродивого дядю Ваню. Через него разговаривает.
— Ок! В этот раз пойдем у этого Пугача на поводу. Позволим ему заработать на нашей беде, — кивнул Уайт. — Вызволи своих парней. И снова поставь их в строй. Надеюсь, они вернутся невредимыми и продолжат правое дело.
— Они натасканы убивать русских, конечно, продолжат, с еще большим упорством.
— Но… Контакт с этим Пугачом не теряй. Он нам пригодится. Он замазан. Этот обмен должен стать последним. И на него я иду только из-за твоих ребят. Не из-за украинских военных. Они не кажутся мне такими благонадежными. Так и до братания у них с русскими дойдет! А исключительно из-за тебя. Ты понимаешь? — Уайт пытался уловить взгляд украинца, но его прищур… За ним скрывалась какая-то недоговоренность. — Я хочу прямого ответа. Так, кажется, говорят по-русски. Ты понимаешь, что это будет последний обмен?
