— Ты. Запал он на тебя, Марта, — словно откровение, выпалил Брусника, — А ты куда это собралась с чемоданчиком своим? Чего без света? Убежать, что ли, надумала? Без Дениса деру дать решила?
— А ты видел его? — не смогла скрыть своего беспокойства Марта.
— Ты зря с ним связалась. Он тебе не ровня! — неожиданно заворковал Брусника. — Что он тебе может дать, кроме геморроя. Будешь вечно прозябать в этой дыре. Смотри, что у меня есть… Айда в стольный град Киев, а можно и куда подальше. Ты кроме Турции небось ничего и не видала с этим солдафоном в тельнике?!
Брусника достал из карманов три увесистые пачки стодолларовых банкнот и протянул их Марте. Она отстранилась от денег, как от заразы, и отпрыгнула от Брусники, словно от чумного.
— Где Денис?! Ты знаешь, где он?! — повторила Марта единственный интересующий ее вопрос.
— Что ж ты прицепилась ко мне. Я что, все знать должен? — отвернулся Брусника.
— Врешь! — почуяла неладное проницательная Марта. — Посмотри на меня, говори, где он?! Что с ним? Ты бы не осмелел так, если б с ним все было в порядке!
Она оттолкнула Бруснику и бросилась к дверце, отделяющей подвальное помещение от дворика.
— Дура, куда поперлась?! — свирепо зарычал Брусника. — В ту же яму попадешь, откуда никому не выбраться. У него оружие нашли! Он обрез прятал. Да стой ты…
Он схватил Марту за подол платья, потянул на себя и прижал к полке. Под тяжестью деревянная стойка треснула, одна банка с соленьями упала и со звоном разбилась.
— Отпусти меня! — вырвалась Марта и снова попыталась выбежать во двор, но Брусника стал еще более агрессивным.
— Сдох он! Сдох. И тебя они не пощадят! Пропустят по кругу. Выбежишь — сразу на хор попадешь. Как жена городского головы. Ты думаешь, они шутки шутят?! Для них мы тараканы. Раздавят и не заметят. Они тебя используют все, а потом в шурф заброшенной шахты сбросят. Или зароют в братской могиле во дворе вот этого самого твоего рая. «Парадиз»… Могила это, а не рай. Валить надо отсюда. Со мной. Больше не с кем!
Марта со всего размаху огрела его по щеке, заорав:
— Врешь, подлец!
Она заехала пощечиной еще раз. Брусника ударил ее в ответ. Кулаком в лицо. Она не почувствовала боли. Но потеряла сознание.
— Что ж ты орешь-то так? Услышат же…
«Ребенок… Наш ребенок…» — блуждали отрывочные мысли.
Она не чувствовала, как Брусника, обезумевший от собственного двуличия, уже разбудивший в себе демона, рвал на ней одежду, причитал, исходясь слюной:
— Уж лучше я… Чем америкос. Я тебя спасти хотел. С таким баблом и в Киев можно было из этой дыры податься. Не оценила. А я дело предлагал.
Дневной свет, ворвавшись в чулан со свистом ветра и скрипом несмазанных дверных петель, на мгновение отвлек Бруснику от очнувшейся Марты. Она воспользовалась секундным замешательством, нащупала осколок от разбитой банки и полоснула насильника по щеке. Брусника завопил от резкой боли. Кровь закапала на купюры. И от этого ему стало еще больнее.
— Ах ты, сука! — Он встал лишь для того, чтобы ударить лежащую девушку ногой. Прямо в живот. Но в итоге получил монтировкой по голове. Уже от меня. Не стоит недооценивать дневной свет из дверного проема, свист ветра и скрип петель. Я вошел без приглашения. Возможно, поэтому успел оказаться в темном чулане до нежелательной развязки, предложив свою кульминацию. Удар был сильным и пришелся в область затылочной области черепа. Поверженный свалился лицом в сырой пол, захлюпав носом. Неужто убил? Да уж. Я, безусловно, не люблю насильников и мародеров, но хочу заметить, что никогда специально их не преследовал и тем более не убивал.
Хозяйке отеля я поведал обо всем, что случилось с ее мужем. О роли в этом происшествии стукача с изуверскими наклонностями, истекающего кровью в целой горе долларов, битого стекла и соленых огурцов. Но главное — о том, что ее муж жив и, судя по всему, тихо залег на дне глубокой ямы, которую стерегут автоматчики.
Я предложил встать, отряхнуться и пройти как ни в чем не бывало мимо них к грузовику. Был шанс спрятать ее под брезентом или закутать в светомаскировочную сетку, ведь ее действительно приказал привезти ненасытный мистер Уайт. В крайнем случае ей можно было залезть в один из котлов полевой кухни. Со сьестными остатками. Прицеп стоял рядом с «зилом», так как повар Тарас свое добро без присмотра не оставлял. Я судорожно искал выход.
Она повиновалась мне. Не потому, что в руках я все еще держал монтировку. Марта, так она мне представилась, доверилась незнакомцу лишь потому, что я действительно только спас ее от неминуемой беды. Она призналась, что беременна. А значит, скорее всего, в сохранении жизни ребенка я тоже невольно поучаствовал. Это согрело мою душу, я даже немного взбодрился, мысленно примерив на себя лавры неуязвимого героя. И, уже по обыкновению, обещал спасти ее мужа. Да, я всегда обещаю кого-то спасти… И более всего не хотел бы приобрести вследствие невыполненных обещаний репутацию балабола. Как же мне не хватало в тот пасмурный день обыкновенного чуда, ну, или хотя бы незаурядного везения, что в принципе одно и то же.
