В тот же день я вернулся в Нью-Йорк. Было уже поздно, и я проехал домой. Войдя в квартиру, принял душ, включил кондиционер, так как за день квартира прогрелась, достал из бара мартини, налив на два пальца в стакан и положив в него кубик льда, сел в кресло.
Итак, первый реальный контакт состоялся. Теперь надо было снова ждать, хотя вероятность продолжения велика. У них были свои первоклассные специалисты, но Брукс был прав, что работая в одном направлении постоянно, перестаешь замечать мелочи, чего я себе позволить не мог. Я всегда внимательно слушал, замечая взгляды, жесты. Мне постоянно приходится анализировать все и всех, чтобы не потерять нить, при этом, не раскрывая себя, не задавая лишних вопросов, понять суть.
На другой день я рассказал Майклу о результатах встречи; он все понял и мы включились в рабочие будни.
Лето заканчивалось. Последние его дни были чудесными — тихими и спокойными. Над городом кротко сияло лазурное небо. Я ежедневно, еще с весны, по утрам гулял в парке, иногда даже и вечером. Я приучал возможных наблюдателей к своим привычкам, чтобы притупилось зрение. Гуляя, встречал часто одних и тех же лиц, с которыми даже стал здороваться. У меня были любимые места, где иногда сидел на скамейке, любуясь природой. Золотые краски покрыли кроны деревьев, и только когда придут первые морозы, их яркость померкнет, и время наложит свой тоскливый отпечаток на природу. Пока еще этого не было — я наслаждался.
За время, прошедшее со времени встречи с Бруксом, я съездил на неделю отдохнуть на океан. Не могу сказать, что я бездействовал, я собирал информацию о компаниях, людях. Общался строго по текущей работе. Привлекать даже потенциального человека к сотрудничеству не входило в мои обязанности, для этого существуют другие, на основании моих данных. Моя основная задача была — информация. Потенциальных носителей секретных материалов я выделял особо. Я начал работать и накапливая передавать информацию.
По устоявшейся привычке я дома ничего не хранил. Иногда посещал библиотеку, где на компьютере зашифровывал данные и отправлял, при этом не работал с одного и того же. Письма были обычные, никакой аббревиатуры. Ее наличие привлекает внимание. Просто переставлял слова, предложения и кто мог, тот понимал смыл. Иногда передавал записи через тайник. В этом случае я делал записи дома, но всегда их тут же убирал в магнитный контейнер и оставлял в нужном месте. Лично с курьерами не встречался. Личный контакт — слабое звено разведчика, каждый может притащить хвост и подставить другого «не засвеченного». Пустые контейнеры, которые я забирал, были безобидны. Обычная система безличных контактов с использованием тайников. Тайники были не только в парке, но и в крупных универмагах. Я, как и во Франции, имел несколько тайников и иногда оставлял информацию, в каком месте лежат данные.
И вот в один из дней мне позвонила Синди — жена Фила, и пригласила к ним в загородный дом.
— Что за повод?
— Лето заканчивается, — грустно произнесла она.
— Но наступает замечательная осень.
— Вот и разберемся. Так вы приедете?
— С удовольствием. Не присылайте машину, я от станции доберусь сам.
— Тогда ждем вас в субботу с утра.
Ну что же, подумал я, когда разговор был закончен, лишними подобные встречи не бывают.
В субботу от вокзала я добрался на такси до усадьбы Моррисов. Едва машина подъехала, как дверь открылась и на пороге возникла Синди.
— Очень приятно, что вы выполнили мой маленький каприз и приехали.
— Такие капризы выполнять приятно.
Обменявшись любезностями, она попросила отнести служащего мои вещи в ту же комнату, где я и был раньше, а меня пригласила на веранду. Когда мы вошли, то на веранде, кроме известных мне лиц: Стива и его жены Марты, сидела еще одна женщина.
— Познакомьтесь — это Жан. Вы знаете всех, — обратилась она ко мне, — кроме Риты. Это наша подруга.