Процесс слияния был недолгим. Всего минуты три-четыре. И это время я потратил, завороженно смотря на неспешно уходящее в мою плоть кольцо. Когда все кончилось и я понял, что обратного хода больше нет, только тогда я смог перевести дыхание и осторожно вдохнуть холодный сырой воздух.
За окном шумел дождь, на который я теперь не обращал ни малейшего внимания. Нечто гораздо более важное занимало меня сейчас.
Я только что взвалил на плечи совершенно невозможную ношу – я принял неочищенное кольцо вероятности, ранее принадлежавшее Федору Рогожкину.
Я продрал глаза, только когда игнорировать бьющие по голове кувалдой солнечные лучи стало уже невыносимо. Это чертово солнце специально хотело меня достать. Я был уверен в этом. Я знал это! Я знал также, что те придурки, что строили этот дом, специально сделали так, чтобы проходящие прямо под окнами грузовики не давали мне спать. Да еще и этот мусор у меня под боком такой неудобный...
В общем, я встал на ноги, будучи в самом распрекрасном настроении. А если еще и учесть, что моя головная боль выбрала это прекрасное утро, чтобы явить себя в полной красе, то все выглядело вообще в полном ажуре.
– У-у... Мать вашу...
Я встал и, пошатываясь, подошел к зияющему пустотой оконному проему, аккуратно ступая босыми ногами по обломкам битого кирпича, щедро пересыпанному такими неприятными для босоногих алкашей вещами, как гвозди, битое стекло и весьма даже острые куски арматуры. Поэтому, прежде чем поставить ногу, приходилось сперва немножечко подумать: хочется ли мне наступать на это место или нет. А поскольку думать в это время и в этом месте Антон Зуев совершенно не имел желания... Стоп! И что бы это значило? Я пошевелил пальцами на ногах и недоуменно посмотрел вниз. А где мои кроссовки?
Уже почти поняв, в чем дело, я торопливо вывернул карманы грязных джинсов. Ну точно. Так и есть. Правильно... Эти уроды выпотрошили мои карманы, пока я тупо дрых. Стибрили все мои финансы, ключи, карманную аптечку, документы (липовые, конечно) и, будто всего этого им показалось недостаточно, стащили даже кроссовки. От всего былого богатства у меня остался только... пистолет. Наверное, побоялись. Или, что скорее всего, не смогли вытащить ствол из моей мертвой хватки, потому что я спал, не выпуская его из рук.
Ну все! Они сами напросились!!
С небывалой ненавистью, которая заставила отступить на второй план даже эту проклятущую головную боль, я вмазал кулаком о стену. Боль в разбитых костяшках почти не ощущалась, исчезнув в лавине неуправляемой ярости.
Я как наяву представил себе те две ехидно усмехающиеся рожи. Значит, решили отомстить тупорылому мужику, нагло вылакавшему у вас пол-литра самогона? Значит, теперь радуетесь приобретению деньжат, на которые можно неделю бухать, не просыхая? У-тю-тю, какие у-умны-ые...
Вскинув руку с зажатым в ней пистолетом, я резко передернул затвор.
Ну попадитесь вы мне, гаденыши... Пожалеете, что на свет родились. Да я... я... Я не знаю, что с вами сделаю! Вы еще пожалеете, что не сможете вернуть мне уворованные три сотни баксов. В двойном размере! Да я сделаю с вами такое... Вам сейчас так не повезет...
Я ощутил, как неровными толчками боли начинает наполняться моя левая рука, и злобно ощерился, безусловно, довольный положением дел и выбирая для той парочки уродов наказание похуже. Например, как насчет того, чтобы свариться заживо? Или утонуть в канализационном отстойнике?
Стой... Стой, Зуев. Что ты делаешь?!
Остановись, Зуев. Все не так плохо. Подумай! Они же всего лишь обобрали тебя, хотя могли бы и просто навернуть арматуриной по затылку, пока ты тут отключился. Эти типы хоть и гады болотные, но все же не заслуживают того, что ты для них припас. Остынь, Антоха...
Я стиснул зубы и поспешно замотал головой, прогоняя липкий дурман, затопивший мое сознание. Что... Что я делаю? Откуда такая злоба и ненависть? Я ведь никогда не был особо мстительным или злопамятным. Что случилось? Я же этих бедняг был готов голыми руками разорвать. С чего бы это вдруг?
Мне понадобилось целых пять минут, чтобы понять причину вспышки неудержимого гнева, затопившей мой окончательно замороченный рассудок.
Все-таки туго ты стал соображать, Антон Зуев.
Причина была вполне очевидна. Кольцо вероятности. Неочищенное кольцо вероятности, не столь давно принадлежащее Федору Рогожкину.
Черт побери!.. Я торопливо завернул рукав и уставился на свою руку. Та-ак... Вот оно – тоненькая, как волосок, ниточка белесой кожи, расчертившая мою руку чуть выше локтя. Я осторожно ощупал ее, отчетливо различая под кожей утолщение, говорящее о том, что колечко сидело на месте. Рука слабо пульсировала болью. И это уже на второй день!
Что же будет дальше? Если всего лишь одна ночь способна принести мне такой дар, то что же случится через полгода... Хотя... Эти полгода я не проживу. Уж в этом-то ты, Антон Зуев, можешь быть уверен на все сто.
Кольца убьют меня. А еще раньше вот эта вот железячка, которая не прошла должной очистки, заключавшейся в том, чтобы полежать спокойно годик-другой, сведет меня с ума.
