Сквозь пространство и время он движется дальше. Ким видит могучего воина с львиной гривой волос, стоящего в оборванной одежде перед высокой зубчатой стеной. На нем старые, ржавые доспехи, однако меч в его руке полыхает стальным сиянием. Спящий узнает этот меч, он видел его в руке Фабиана, и он знает, что перед ним – Талмонд Могучий, собирающийся сразиться с Темным Князем. Он видит бледного молодого человека у костра; это военный лагерь, и человек убеждает присутствующих не бросать его на произвол судьбы в предстоящей битве. Он знает, что перед ним – Хельмонд Великий в преддверии сражения, и он угадывает в нем черты Фабиана.
Он видит ещё одного человека – старого, мертвенно-бледного, лежащего на роскошном ложе, который тоже похож на Фабиана, каким тот, вероятно, станет со временем. И вновь видение расплывается перед его глазами…
Он видит битву, но не так, как о ней поведал на лекции профессор, продемонстрировав на большой доске передвижения войск; нет, он ощущает сражение, исход которого решается при помощи холодной стали и огня магии, чувствует боль и страдания воинов. Он видит эльфов в блестящих доспехах, наполненных утренним светом; видит жертвенность и пыл людей, идущих в бой против могущественного врага; видит непоколебимую стойкость гномов, остающихся до конца верными своему долгу. Свободные Народы в битве с Силами Мрака. То, что он видит, это настоящее, прошлое или будущее?
Он видит, как рушится Черная Крепость. В небе сверкают молнии. Гром гремит в ночи. Языки пламени достигают небосвода. Он видит, как шатаются башни и лопаются высокие крепостные зубцы. Затем земля раскрывается и поглощает твердыню Мрака. Он видит, как это место заливает море и под водой скрывается все, что здесь находилось раньше: гордость и преступление, безумие и ужас, триумф и поражение.
Но времена меняются. Вот бескрайнее волнующееся море отступает. Перед его глазами зеленая страна, окруженная горами, плодородная, но незаселенная. Он видит её такой, какой она предстала перед взорами первых фольков – Альдерона и Ядиры, увидевших её с перевала. Перед его взором проходит заселение Эльдерланда, основание Альдсвика. Он видит первый музей, своего предшественника магистра Адриона…
Затем перед ним предстают призрачные фигуры эльфа, гнома и человека, склоняющиеся в поклоне перед магистром Адрионом Лерхом.
Спящий смущен, но видение не задерживается перед его взглядом надолго. Он снова видит Эльфийского Князя, которого уже видел прежде во сне про город с куполом в центре. Но на этот раз Князь стоит на возвышении, в его руке что-то блестит и от него исходит сияние.
Затем расплывается и это видение, все покрывается туманом. Спящий выходит на широкую равнину, которая одновременно и тронный зал, и лес, и глубокая пещера, но все это мало его беспокоит; он понимает, что наконец-то он дома, в безопасности.
Это женщина средних лет. Ее черты делают её одновременно и старой, и девственно юной. Ее улыбка подобна солнечному лучу в теплый летний день. В её глазах столько любви и доброты, что сердце Кима готово разорваться.
Все в нем ликует. Он подбегает к матери, которая собирается обнять его, но видение пропадает, а Ким смущается и расстраивается. Он падает. Но чья-то рука удерживает его. Это рука мужчины. Его лицо выражает одновременно строгость и доброту. Его лицо соединяет в себе все, что составляет жизнь мужчины: горячность молодости и ответственность зрелости.
Ким замирает. Глаза. Он узнает их, ведь он так часто в них заглядывал. Это глаза магистра Адриона. Киму становится страшно. Но эти глаза смотрят на него спокойно и невозмутимо.
Взгляд Кима скользит ниже и падает на руку отца. Его глаза задерживаются на безымянном пальце. На нем блестит металлическое кольцо с прозрачным, как хрусталь, камнем. Это его кольцо, кольцо хранителя Музея истории Эльдерланда…
Ким испуганно вскрикнул и в полном замешательстве огляделся. В течение какого-то времени он не осознавал, где находится, но затем вновь вернулся в реальность. Было холодно. Во сне беспокойно заворочался Гврги, застонал и перевернулся на другой бок.
Что же разбудило Кима? Был ли это Гврги или холод, источаемый камнями? И в тот же миг он осознал: барабаны замолчали…
– Время твоего дежурства, – пробормотал Бурин, заметив, что Ким уже не спит.
Тишина, подобно тяжкому грузу, давила на Кима. В туннелях и залах воцарилась тишина. И все-таки Ким не мог избавиться от ощущения, что глухие удары все ещё отражаются от стен.
Однако единственными звуками, которые можно было услышать теперь, были шаги самих путешественников и их дыхание. Похолодало, выдыхаемый воздух превращался в белые облачка. Стены по-прежнему оставались гладкими, так что взгляду не за что было зацепиться. Свет стал ещё бледнее.
Там, где спутники находились сейчас, найти дорогу не представляло особого труда, так что они продвигались вперед быстро. Грегорин мог теперь ориентироваться по карте, не прибегая к помощи Марины, однако Ким понимал, что все это может очень скоро измениться.
