Развилка! Значит, Марина была права. Сложность была только в том, что второй туннель находился не на одном уровне, а несколько выше того, по которому они шли. Это-то их и спасло.
– Да помогите же мне! – донесся снизу голос Бурина.
Фабиан уже склонился над отверстием. Ким лег рядом с ним и стал всматриваться в темноту. Внизу, посреди пенящихся вод, он увидел Бурина с вытянутыми вверх руками. Казалось, что он парит в воздухе, но даже этого было не достаточно, чтобы дотянуться до спасительной кромки.
– Хватай меня за руки!
Фабиан схватил Бурина, но гном был слишком тяжел. Только после того, как к принцу присоединился Ким, совместными усилиями им удалось подтянуть гнома повыше, после чего тот напряг свои могучие мышцы и смог выбраться наверх самостоятельно.
– Грегорин! – выдохнул Бурин, оказавшись рядом с ними. – Он все ещё там!
Ким догадался: когда Бурин звал на помощь, он стоял на плечах Грегорина. Он взглянул в отверстие. Кроме бушующей воды, ничего видно не было.
Но что это? Вдруг из воды высунулась рука!
– Гврги может это, – раздался рядом с ними квакающий голос. – Гврги нырять.
Болотник, про которого никто уже и не вспоминал, бесстрашно кинулся в пучину. Фабиан молниеносно устремился за ним и поймал сначала одну его ногу, а затем вторую.
Разве это не голос донесся снизу?
– Тащи-и-и!
Внезапно оказавшаяся в руках Фабиана тяжесть и его поволокла вниз. Но рядом оказался Бурин и удержал его. Ким и Марина тоже приняли участие в подъеме, и медленно, дюйм за дюймом, они принялись вытягивать из каменного зева с бурлящей водой сначала Фабиана, затем Гврги и, наконец, Грегорина.
Откашливаясь и судорожно хватая ртами воздух, они попадали на мокрый пол.
– Если кто-нибудь ещё хоть раз скажет, – заговорил наконец Ким, – что созданное гномами служит вечно, то… то… – У него не нашлось слов.
– Кто бы мог предположить, что вода прорвется именно в том туннеле, где находимся мы, – вздохнул Фабиан. – Я скоро начну думать, что на нашей миссии лежит проклятие.
– Это не случайность, – сказала Марина. Все посмотрели на нее. – Я не знаю, что это было, но чувствую, что не случайность. Что-то помогло воде прорваться.
Она повернулась в сторону Грегорина, но старый гном не выказал никаких признаков беспокойства. Его лицо, насколько позволял об этом судить царивший там полумрак, было серым, как камень.
– Барабаны, – заявил Гврги.
Одно мгновение Ким не мог понять, что имел в виду болотник, поскольку никаких барабанных ударов не было слышно. И вдруг он догадался. Если пение Грегорина могло пробудить к жизни дремавшие жизненные силы старинной двери в лаборатории, то таким же образом звук, например барабанный бой, мог вызвать колебания камней. Для этого необходимо было только выбрать правильный тон и ритм. Он прислушался, не доносится ли снова пение скал. Но бушующая вода заглушала все прочие звуки.
– Дайте-ка мне карту, – обратилась Марина к Грегорину. – Хочу взглянуть, как мы будем отсюда выбираться.
Грегорин не стал спорить и протянул Марине завернутую в вощеную бумагу карту, которую Марина тотчас же развернула и начала изучать.
– Вот здесь, – произнесла женщина через некоторое время. – Вот здесь мы должны повернуть на запад.
Грегорин наклонился к Марине, чтобы также взглянуть на карту. Он внимательно следил за её пальцем и пояснениями. Киму до сих пор оставалось непонятным, как вообще можно ориентироваться в этом клубке линий.
Ледяная капля, упавшая на затылок, отвлекла Кима от раздумий.
Вода полностью залила весь нижний туннель и пенилась в шахте, ведущей наверх.
– Пойдемте, – произнес Фабиан, – нам необходимо двигаться дальше. Если вода поднимется ещё выше, то мы сможем утонуть и здесь.
Уставшие, промокшие и замерзшие, они вновь поднялись на ноги. Теперь впереди шла Марина, следом за нею двигались Ким, Гврги и Фабиан. Оба гнома замыкали шествие.
Через некоторое время они достигли следующей развилки, где их проводница немного замешкалась.
– Для нас не имеет значения, по какому туннелю идти, – произнесла наконец она. – Но левый, по-видимому, выведет нас наверх скорее.
Наверх, подумал Ким, когда они отправились дальше. Солнце, ласкающий ветерок; сейчас бы его устроила даже осенняя буря, – все, что угодно, кроме сырого застоявшегося воздуха подземных штолен и шахт. Деревья, цветы, поля и травы…
А потом Империя.
Ким, в самых дерзких мечтаниях иногда представлявший себя скачущим во главе легиона, припрятал эту мысль поглубже, чтобы никогда больше к ней не возвращаться. Как только они доберутся до гарнизона, он попробует найти себе спокойное местечко в тылу. Он не создан для битв и походов. Возможно, он даже напишет книгу о войне, но для этого достаточно будет хорошенько расспросить полководцев.
И тут он вспомнил ещё один эпизод из своего сна. Ким видел решающую битву между светом и тьмой. Ким был рад, что не увидел отдельных схваток, раненых, покалеченных и убитых. Он больше не хотел становиться героем. Нет уж, уважаемый фольк, говорил он себе, спокойная жизнь ученого – вот все, что тебе нужно.
