Скайхилл - самый скучный замок во всей Англии, где никогда не было даже самого завалящего привидения. И только Светлана Захоржевская, приехав в гости к подруге, вышедшей замуж за лорда Скайворта, видит в окне замка силуэт загадочной женщины в синем.Ей одной под силу помочь призраку леди Маргарет обрести долгожданное упокоение, а лорду Питеру - избавиться от родового проклятья, связанного со зловещим кольцом Матери богов Анахиты.
Небо над поверженной крепостью скрыли тяжелые черные тучи, и только зарево пожара в гавани давало немного света – ровно столько, чтобы сэр Чарльз Беннет не потерял из виду человека, которого ему предстояло убить.
Он шел, прячась за развалинами, оступаясь на битом камне, задыхаясь от смрада гари и разложения. Накануне король Ричард[1] приказал казнить почти три тысячи мусульманских пленников и оставить их тела на месте казни – в назидание Салах ад-Дину и Конраду Монферратскому[2], которые затеяли переговоры за его спиной. Наутро крестоносцы во главе с королем должны были оставить Акко и отправиться в Яффу, так что у Беннета был единственный шанс выполнить приказ Ричарда: избавиться от графа де Фортени, не скрывавшего своих связей с принцем Джоном[3].
А еще это, возможно, был последний шанс получить вожделенный титул. Беннет верою и правдой служил Ричарду более двадцати лет, со времен поездки будущего короля по Аквитании. Он был в числе самых приближенных, какие только тайные приказы не приходилось ему исполнять, но даже жалкого баронского звания не удостоился. Ричард обещал – и не раз. Но не зря же помимо прозвища C?ur de Lion[4] ему дали и другое, окситанское – Oc-e-No[5], означавшее, что он слишком легко меняет свое мнение и отказывается от принятых решений. Захват Кипра, месяцы осады Акко… Беннет старался отличиться – тщетно. Да и не в том он уже возрасте, чтобы тягаться с молодыми. Если сейчас не справится – так и умрет простым рыцарем. Если не хуже…
Камень под ногой предательски подался. Чтобы не упасть, Беннет ухватился за стену, в кровь обдирая руки. Услышав шорох, де Фортени остановился, напряженно вглядываясь в темноту. Плотнее запахнувшись в плащ, Беннет вжался в стену. Граф почти на голову выше, гораздо сильнее, к тому же на десять лет моложе, в открытом бою преимущество определенно на его стороне. Одолеть его можно, только застав врасплох.
Время шло, граф не двигался с места и вдруг рывком бросился за угол. Уже не скрываясь, Беннет последовал за ним. Только бы не потерять!
Понимая, что в поединке в полной темноте он слишком уязвим, де Фортени пытался спастись бегством. Однако этот квартал слишком сильно пострадал при осаде. Груды камней преграждали путь. Впрочем, его преследователь, вынужденный ориентироваться на звук шагов, находился не в лучшем положении.
Внезапно граф оказался на большой площади, которую разрушение загадочным образом не коснулось. Словно по волшебству, тучи рассеялись, хотя воздух по-прежнему был тяжелым и неподвижным. Низко, почти над самыми крышами, повисла пугающе огромная луна – до полнолуния оставался один день. Такой луны – странного голубого оттенка – де Фортени никогда не видел. Теперь он был как на ладони, и не знал, куда спрятаться: дома окружали площадь замкнутым четырехугольником с одним-единственным проходом, через который он сюда попал.
Отставший в переулках Беннет выбежал на площадь и замер от неожиданности.
– Дьявол, Беннет! – с облегчением вздохнул де Фортени. – Вы меня напугали. Я думал, за мной гонятся грабители.
– Вы без оружия, граф?
– С оружием, разумеется. Просто не с руки сражаться там, где темно, как у Магомеда в заднице. Но послушайте, где это мы? Вы знаете это место? Весь город в руинах, а здесь словно и не было двухлетней осады.
– Нет, никогда здесь не был. Здесь как-то очень жутко, вы не находите?
– И эта луна…
– Да, граф, луна…
Беннет подошел к графу, сжимая под полой плаща мизерикорд[6].
– Кажется, здесь нет другого выхода, – сказал он, стараясь казаться дружелюбным. – Посмотрите, вон там, в углу… Видите?
Де Фортени повернулся, и в этот момент Беннет вонзил кинжал в его правое подреберье. Узкий трехгранный клинок легко раздвинул звенья кольчужной рубахи и вошел глубоко в тело. Граф то ли вздохнул глубоко, то ли всхлипнул и тяжело упал на колени. Выдернув мизерикорд, Беннет толкнул де Фортени ногой, и тот завалился на бок.
Наклонившись, Беннет убедился, что граф мертв, и сорвал с его шеи медальон. Этого будет вполне достаточно, чтобы убедить короля: его приказ исполнен.
Уловив за спиной какое-то движение, он резко обернулся. Черная тень метнулась к переулку, но Беннет в два прыжка нагнал ее. Закутанный в плащ незнакомец был невысок ростом и крепким сложением не отличался. Лезвие вошло в мягкую плоть, словно в свежий хлеб, и лишь затем, задев ребро, скользнуло глубже.
Откинув надвинутый на лицо капюшон, Беннет увидел полные ужаса глаза совсем молодой женщины. Она силилась что-то сказать, но из ее горла вырывался только хрип, на губах пузырилась кровавая пена. Слабеющим жестом женщина протянула к нему руку, словно моля о помощи, но Беннет зло усмехнулся:
– Нет-нет, дорогая, не надо нежностей.
