Фредегонда подошла к окну и, отдернув занавеску, посмотрела на Шельду, запорошенную снегом. Белые равнины, уходившие за горизонт, серое небо и робкие попытки солнечного луча прорваться сквозь тучи, навевали грустные мысли. Природа словно сочувствовала ее мужу, которого, как волка, загнали в этот древний город, бывшую столицу королевства франков. Маленький неуютный дворец прятался за высокими и крепкими крепостными стенами, и Хильперик с женой и детьми, приехав сюда, чувствовали себя в безопасности, пока войска Сигиберта не осадили город. Все, что произошло за последние месяцы после разговора с Гунтрамном, казалось диким и нереальным. Коннетабль уже давно доложил о смерти Теодеберта, и Фредегонда с неудовольствием замечала, что король скорбит о старшем сыне. Она пыталась напомнить, что у него, кроме Теодеберта, еще есть дети, но он будто не слышал ее. Бедный юноша был его первенцем, и Хильперик горевал о несчастном мальчике, которого сам отправил на гибель. Фредегонда догадывалась, что приказ убить принца исходил скорее от Брунгильды, чем от Сигиберта. Брат ее мужа много раз проявлял великодушие и наверняка проявил бы его к племяннику. Женщина постоянно вертела на пальце кольцо, которое, как ей казалось, не раз выручало из трудных ситуаций, но проходили дни и недели, а они оставались в Турне, единственной крепости, где подданные Хильперика не предали своего господина. Войско Сигиберта продолжало разорять провинцию за провинцией, наводя ужас на жителей, и не было и дня, чтобы горожане не являлись к нему и не просили стать королем. И Хильперик, и Фредегонда слушали такие сообщения с болью, не представляя, что с ними станет, когда король Австразии захочет осадить этот древний город франков. За несколько месяцев, проведенных в Турне, Хильперик, на которого обрушилось известие о смерти Теодеберта, похудел, постарел, подряхлел, утратил воинственный пыл, будто покорился судьбе, и Фредегонда день и ночь думала, как ему помочь. Она вспомнила, как однажды поклялась убить Сигиберта, и теперь не видела другого способа выбраться из ловушки. Говорить об этом с супругом было бесполезно. Сигиберт сохранил ее мужу жизнь – и тот хотел отплатить ему тем же. В один из жарких летних дней королева подошла к зеркалу и, сняв с головы золотой обруч, распустила черную гриву и приподняла ее с плеч. В ее смоляных волосах не было серебристых нитей, и лицо с правильными чертами оставалось молодым и свежим, несмотря на то, что ей недавно исполнилось тридцать три года. Хильперик в минуты близости говорил жене, что над ней не властно время. Но действительно ли оно не властно? Способна ли она покорять мужские сердца, как когда-то в молодости? Фредегонда сняла серое платье, облачилась в белую тунику и подпоясалась золотым пояском, подчеркивавшим тонкую талию. Румянец на щеках и задор в изумрудных глазах молодили, придавали лицу девичье выражение. Она тряхнула волосами и вышла в коридор. Могильная тишина, давно воцарившаяся в старом замке, сначала пугала ее, а теперь была ей на руку. Фредегонда поднялась на крепостную стену и увидела стражника, безусого красивого юношу, который, держась рукой за меч, висевший у него на поясе, вглядывался в даль. Услышав шорох, он оглянулся и похолодел. Никогда еще королева не подходила к нему так близко.
