– Сейчас не время вдаваться в философские рассуждения. – Ряшенцев и Богдан понеслись по склону. За ними семенил Геннадий Иванович. Возле места, где начиналась галька, он остановился, сложил руки рупором и крикнул:
– Вернись, дурак, утонешь!
В ответ все услышали лишь крик чаек и шум волн. Казалось, беглеца не пугал еще не совсем утихший шторм. Он продолжал отчаянно грести.
– Вернись, идиот!
Богдан с сожалением остановился у своей моторки. К нему подошел Истомин:
– Рискнешь завести?
Сторож посмотрел на него решительно:
– А что прикажете делать? Мы должны привести его сюда.
– Сам погибнешь и его не спасешь. – Лицо Бориса Дмитриевича побелело.
Богдан махнул рукой:
– У вас есть другие предложения?
Истомин пожал плечами:
– Нет.
– Тогда доверьтесь мне. Он еще пока недалеко. Ребята, помогите стащить моторку на воду.
Мужчины выполнили эту просьбу за пять минут, и моторная лодка, рассекая волны, помчалась за своей деревянной сестрой. Опытному Богдану не потребовалось много времени, чтобы настичь беглеца. Он втянул его в моторку, как мешок с мукой, и Лазебников не сопротивлялся. Старая утлая лодка, подброшенная волной, перевернулась и поплыла на север. Сторожу удалось подвести моторку к берегу. Он спрыгнул в ледяную воду, потянул за собой беглеца и моторку за толстый канат. Мужчины присоединились к нему, не дав волнам угнать лодку. Вскоре ее втащили на берег. Мокрый, взъерошенный, Лазебников дрожал от холода. Богдан лишь стиснул зубы и ткнул Илью кулаком в спину:
– Иди к дому.
На Лазебникова было жалко смотреть. По мокрым щекам катились слезы, руки бессильно повисли вдоль туловища. Он сделал несколько шагов к склону и опустился на колени. Сторож снова толкнул его:
– Не сиди, дурак, на ветру, простудишься.
Истомин подхватил приятеля под локоть и повел наверх. Илья еле передвигал ноги. Синее лицо исказила гримаса ужаса, толстые губы тряслись, словно Лазебников шептал молитвы. Богдан вырвался вперед:
– Я затоплю баню. Нам с ним лучше в баньку, чем под душ.
– Да поступай как хочешь. – Истомин продолжал тащить приятеля. – Илья, ускорь шаг. Ты можешь простудиться и заболеть.
Мужчина послушно прибавил шаг. Когда они вошли в дом, Борис Дмитриевич снял с друга насквозь промокший пиджак и накинул ему на плечи свой.
– Иди в комнату, надень сухую одежду. И не дай бог ты попытаешься сбежать.
Лазебников послушно поднялся наверх.
– Не боитесь, что он убежит? – поинтересовался Ряшенцев.
Истомин покачал головой:
– Бежать ему некуда, и он это понимает.
Борис Дмитриевич сел на диван, нервно сжимая и разжимая пальцы. Нечипоренко примостился на стуле.
– Я не пойму, что здесь происходит, – начал хозяин. – Геннадий, ты понимаешь, что происходит на моем Острове?
– Пока ясно одно, – Нечипоренко сдвинул брови, – братьев убил Илья. Только вот ума не приложу, зачем ему это понадобилось.
– Но я общался и с ним, – буркнул Лихута: он чувствовал себя отвратительно. – Он не убийца.
Юрий положил руку ему на плечо, как бы утешая, но Дмитрий столкнул ее:
– Повторяю: он не убийца.
Ряшенцев вдруг вздрогнул:
– Ребята, одну минуту, мне нужно отлучиться.
Он взбежал по лестнице, и мужчины переглянулись.
– Что с ним? – удивился Истомин, и Лихута пожал плечами:
– Понятия не имею.
– Этот гад Лазебников… – начал Нечипоренко и осекся: Юрий появился неслышно, как осторожный кот.
– Пойдем прогуляемся, – сказал он психологу и виновато улыбнулся: – Нужно кое-что обсудить.
Борис Дмитриевич закивал:
– Конечно, конечно. Если дождь сильный, постойте под навесом.
Друзья вышли на улицу. Затихший было дождь остервенело заколотил по доскам дома.
– Мне дозвонился Нечитайло, – Юрий казался довольным. – Иванов был у известного профессора-историка. Этот человек все расшифровал. Кто-то в нашей веселой компании является поклонником королевы Фредегонды и мечтает о власти, повиновении и богатстве даже путем насилия. Судя по всему, первое убийство он совершил в 2010 году, а второе и третье – в 2020-м и 2021-м. Все жертвы – пухлые девушки-блондинки, их изнасиловали и жестоко издевались. Судя по всему, Виктор обо всем узнал. Думаю, и Панарины не стали исключением.
Лихута схватил его за руку:
